Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
— Если бы не он, мы бы ещё в шахте сдохли.
— Да щас, ага, — криво ухмыльнулся он. — И чего он такого сделал?
— Вообще, много чего, — ответил Соловей. — Весь побег — его затея.
— А разве это не Семёныч? — уточнил я.
— Ой, да какой там, — отмахнулся приятель. — Семёныч делал ровно то, что ему говорили. Он так, тупо говорящая голова — и только. Всем рулил Утиль.
— Ясно, — усмехнулся я. — Ну, как-то так я и подумал.
— Всё равно он козёл, — остался при своём Щебень. — Пожрать не даёт.
— Огурчик ещё схрумкай, — подвинул к нему банку Соловей.
— В очко их себе затолкай, — поморщился Щебень. — Давай тушняк откроем, а?
— Утиль вернётся, тогда и откроем, — покачал головой я.
— А ты чё у него язык в жопе держишь?
— Я тебе сейчас башню проломлю, — пригрозил я, и Щебень сразу затих.
Некоторое время он сидел насупившись, а затем соскочил и нервной походкой выскочил из бани, громко хлопнув дверью.
— Истеричка, — прокомментировал его действия Соловей.
— А он нам за каким хреном вообще нужен был? — спросил я.
— Случайно услышал. Пришлось приобщить, — вздохнул Соловей. — Лучше бы Шавкад выжил, чем этот дятел.
— Факт, — согласился я. — Кстати, о птичках: мне показалось или он постукивал?
— Угу, — кивнул Соловей. — Часть плана. Он сдавал им мелких нарушителей, зато отводил глаза от нас. Плюс помогал кое-какие заначки сделать. Стукачей ведь в другие части бункера пускали, так что…
— Ясно.
— А ты его откуда знаешь?
— Да, — отмахнулся я, — работали по соседству. Я же автомеханик, а он овощами барыжил. Машину у меня обслуживал, ну и как-то само собой скорешились. Он мужик нормальный… Был.
Снова скрипнула дверь, запуская в натопленное помещение ледяной воздух. Вернулся Утиль с канистрой машинного масла в руках. Он посмотрел на пустующее место и вопросительно уставился на нас.
— Психанул, — развёл руками Соловей.
— Ясно, — кивнул Утиль и, поставив масло в угол, снова вышел на улицу.
— Похоже, капец Щебню, — усмехнулся Соловей.
— С чего взял?
— Ну, лично я бы ему соску с большим удовольствием разбил. Он балласт. Утиль его сразу в консерву определил.
— Не понял?
— Что непонятного? Он бесполезен во всех смыслах. Если бы мы сегодня жратву не нашли, то у нас было бы мясо на ужин. Так понятно?
— Шутишь?
— Нисколечки, — ощерился он.
