Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Просто на поверхность всплыло всё то дерьмо, которое сдерживали рамки законов. И если раньше за оскорбление разбивали рожу, то сейчас легко могут убить.
Но вот что странно: страха нет. Видимо я уже натерпелся, да в таком количестве, что эта история с охотниками кажется не страшнее типичных разборок на заднем дворе школы.
За спиной раздались тяжёлые шаги. Кто-то спускался по каменной лестнице, нещадно топая. Походку я узнал без труда, а потому даже не стал оборачиваться. Глаз встал рядом и некоторое время молчал, всматриваясь в начинающее светлеть небо.
— Тихо сегодня, — произнёс он. — Да и ночь прошла спокойно.
— Угу, — буркнул я и щелчком пальцев отправил окурок в полёт.
— Охренел⁈ — тут же возмутился командир. — Здесь, вообще-то, убирают.
— Понял, — кивнул я и отправился на поиски бычка.
— Стой, побазарить нужно, — одёрнул меня он.
— Ну так базарь. — Я пожал плечами и сунул руку в карман, чтобы включить запись на диктофоне.
— То, что там случилось… — поморщился Глаз. — В этом есть моя вина. Я должен был предусмотреть такой вариант.
Он тяжело вздохнул и уставился на меня. Но я молчал, продолжая смотреть в глаза командиру. Сейчас был неподходящий момент, чтобы заводить неприятный разговор, но меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь эдакое.
— Чё, думаешь, я это специально? — словно прочитав мои мысли, спросил Глаз.
— Ты мне скажи, — ушёл от прямого ответа я.
— Да я в курсе, что ты всем вокруг растрепал другую версию.
— Жги, — с кривой ухмылкой произнёс я.
— Это наша крепость. Благодаря нам люди здесь всё ещё живы. И я не позволю, чтобы какой-то сраный особист забрал её у меня. Я за неё кровь проливал. Не он и не ты.
— И что ты хочешь, чтобы я на это сказал?
— Да мне вообще насрать, что ты думаешь или собираешься выплюнуть из своего поганого рта, — презрительно скривился Глаз.
— Петровым? — уточнил я.
— Да, следователем, ставленником Старого. Думаешь, я вас боюсь?
— Я ничего не думаю…
— Заметно, — фыркнул он. — Короче, с настоящего момента ты переходишь в статус гостя. Нужно объяснять, что это значит?
— Я вылетаю из отряда? Да мне как бы тоже насрать…
— Не-ет.
