Вечерами он превращается в грустного Робинзона Крузо на необитаемом острове, создавая путь к следующей зарубке. Но каждое новое заключение лишь усугубляет бездну его вынужденного заточения. В этих потертых страницах скрыты его сны и таинственные отблески надежды, но вовсе не покоящегося здесь до самого конца....
Зато никто не позарился на телевизор неслабого такого размера. И даже игровая приставка от «Сони» оказалась никому не интересна. А ведь когда-то всё это было предметом для зависти.
— Может, ещё одну покрошим? — спросил Стэп. — А то это так, на два раза пёрнуть — и всё вылетит.
— Нет, — сухо отрезал я. — Вернёмся в кремль — пожрём нормально. У тебя с водой как?
— С пол-литра в термосе осталось.
— Нужно будет ещё льда натопить, добавить.
— Заварочки бы туда и сахарку побольше, да всё это с печеньицем. Мы по первому времени когда в рейд выходили, я всегда с собой упаковку «Юбилейного» таскал.
Послышалось тихое журчание, и по комнате распространился аромат концентрированного куриного бульона. Мой рот моментально наполнился слюной. Не знаю почему, но в этот момент я с сожалением вспомнил о рыбьих плавниках, которые выбросил, как только меня выпустили из камеры. Сейчас бы они пришлись как нельзя кстати.
— Подождём, чтоб посильнее распухли, — произнёс он. — Так будет больше казаться. Эх, сейчас бы яичко сюда, варёное. Я тут на днях голубиное гнездо нашёл, а в нём скорлупа от яиц. И мне так вдруг захотелось, будто это тортт какой. Ты когда последний раз яйца видел?
— Утром, перед тем, как всё это дерьмо началось, — честно ответил я. — Для брата завтрак готовил.
— И где он сейчас?
— Хотел бы я знать, — вздохнул я.
— Ну он хоть жив?
— Наверное, — пожал плечами я.
— Повезло, — теперь уже вздохнул Стэп. — А я вот этими руками собственного сына… Лучше бы он мне тогда глотку перегрыз, сейчас бы хоть вместе были. Он ведь даже на человека не был похож, прям дикий зверь…
Я молчал. А что на это сказать? Извини? Или высказать соболезнования? Стэпу просто хотелось выговориться, так пусть себе языком молотит, а я послушаю."
"— А моя, дура, не выдержала, в петлю полезла.
— И как ты с этим справился? — всё же спросил я, перебравшись с дивана на табурет.
— Да пёс его знает. Просто жил дальше. Страшно было очень, настолько сильно, что он горе затмевал. Я уже потом всё осознал, когда до кремля добрался. Вот там меня капитально накрыло. М-м-м, я ща в тарелку кончу, — неуместной фразой обозначил вкусовые ощущения Стэп и зачерпнул ещё одну ложку.
