В зале ресторана яркий свет люстр и плафонов сверкал среди гостей. За окном была ночь — миллионы звезд осыпали черное небо холодным сиянием, а рядом ритмично шумел океан. Женщина поднялась на балкон, устремив взгляд к волнистой дымке моря. Красота и безграничность ночи лишь усиливалась — где-то далеко горизонта мерцал свет от встречного судна, за кормой мелькали вспенившиеся турбуны волн....
Но если так… если так, то убийца вполне мог находиться в кафе и видеть Надежду. И тогда… тогда он идет за ней по пятам, чтобы тоже убить…
Осознав эту мысль, Надежда почувствовала, как ее захлестывает волна черного ужаса. Захотелось бежать, не разбирая дороги, крича о помощи. Усилием воли Надежда взяла себя в руки. Она сжала зубы и вроде бы случайно оглянулась. Никто не гнался за ней с ножом, никто не целился в нее из огромного пистолета.
Улица была пустынна – день, рабочее время. Вдалеке тащился работяга в заляпанном комбинезоне, с ведром краски, еще женщина с коляской.
На углу остановилась маршрутка, выпуская женщину с ребенком. Надежда замахала руками и рванулась к маршрутке, как будто это был ее последний шанс.
Проехав несколько кварталов и восстановив дыхание, Надежда огляделась и поняла, что маршрутка – не та, что она едет в другую сторону. Приближалась станция метро, но Надежда решила, что в метро не поедет, чтобы неизвестный убийца не столкнул ее под колеса поезда.
Проехав еще немного, она вышла и села в троллейбус, который увез ее еще дальше. В результате всех поездок Надежда вернулась домой только через два часа, с головной болью, оттоптанными ногами и оторванной пуговицей.
Но нет худа без добра, она успокоилась и решила, что неизвестному убийце нет до нее дела.
Возле дома торчала соседка Антонина Сергеевна, которая выползла на улицу по причине хорошей погоды.
– Надя, – сказала она, – квитанцию по квартплате принесли.
Надежда вытащила из ящика целый ворох бумажек. Ну надо же, когда только успели столько напихать! Чтобы не разговаривать с Антониной, она затолкала все в сумку и юркнула в подошедший лифт.
Кот не встретил ее в прихожей, он спокойно спал на диване в гостиной. Надежда уселась на кухне, налила себе крепкого чая и положила в чашку два куска сахару, хотя обычно пила несладкий.
Во-первых, размышляла Надежда, возможно, Рукавицына убили вовсе не потому, что она захотела вывести его на чистую воду.
«Ага, как же, – тут же ехидно возразил ей внутренний голос, – как только ты приперлась в этот “Петербургский праздник”, так сразу…»
«А как убийца узнал, что это была я?» – слабо возражала Надежда.
«Ты же представилась Верой Журавлевой.
