В зале ресторана яркий свет люстр и плафонов сверкал среди гостей. За окном была ночь — миллионы звезд осыпали черное небо холодным сиянием, а рядом ритмично шумел океан. Женщина поднялась на балкон, устремив взгляд к волнистой дымке моря. Красота и безграничность ночи лишь усиливалась — где-то далеко горизонта мерцал свет от встречного судна, за кормой мелькали вспенившиеся турбуны волн....
Ну, я, понятное дело, согласилась. Договорились встретиться в тихом ресторане на Поклонной горе. Я вообще-то живу в другом конце города, мне на Поклонную гору ехать далеко, но спорить не стала – заказчик есть заказчик, кто платит, тот и заказывает музыку. Приехала я в этот ресторан – а меня там никто не ждет. Ладно, думаю, может, он опаздывает, села за столик, заказала кофе с пирожными, жду. Полчаса жду, час жду – нет никакого заказчика. Тогда набрала номер мобильного, который он мне дал для связи, а мне говорят: «Данный номер не обслуживается».
– Что именно? – заинтересовалась Надежда.
– Ну, во-первых, я почувствовала какой-то незнакомый запах. Незнакомый мужской одеколон. Ты ведь знаешь, я актриса, я такие вещи особенно хорошо чувствую… тем более что в той квартире, где Алешка, дочка вообще ничего пахучего не держит…
«Слышали уже, – подумала Надежда. – И грим она лучше всех замечает, и запахи лучше других чувствует… как будто она – высший сорт, первый класс, а все остальные в подметки ей не годятся!»
Вслух она ничего подобного не сказала, чтобы не разрушить установившееся между ними хрупкое доверие.
– Потом тапочки! – продолжила Лидия.
– А что с тапочками?
– Они стояли не на том месте, где я их оставила. Точнее, почти на том, только левый тапок оказался справа, а правый – слева…
«Сейчас опять скажет, что она актриса и такие вещи, как тапочки, лучше всех чувствует!» – подумала ехидная Надежда.
– И не только в запахе дело! – продолжила Лидия, словно почувствовав недоверие собеседницы.
– Да, действительно, это же неудобно! – искренне согласилась Надежда Николаевна.
