Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
Второй бесцеремонно подошел к Никите, грубо схватил его за шиворот и подтащил к табурету, намертво вкрученному в пол. Рядом батарея центрального отопления. Щелкнули наручники — одной рукой Никиту приковали к трубе.
— Это беспредел, — исподлобья посмотрел на ментов Никита.
— А мы менты-беспредельщики, — хохотнул один из них. — Не слышал о таких?..
— Вы за это ответите…
— Заткни пасть, мурло!.. Или тебе заткнуть?
— Вы, наверное, не знаете, с кем имеете дело?
— Как это не знаем? — вроде бы искренне возмутился коренастый.
— Это еще надо доказать.
— Зачем доказывать? Ты нам во всем признаешься.
— Вы, наверное, меня не за того принимаете.
— Да?.. А кто ты такой?
— Я владелец отеля «Эсперанто», я член совета директоров крупнейшей нефтяной компании…
— Член? А ты знаешь, что член членом вышибают?.. — засмеялся один.
Менты вели себя как последние хамы. Словно перед ними не крупный бизнесмен, а забулдыга с помойки. Откровенно издевались над ним."
"Что это, непонимание ситуации или какая-то игра?
— Олигархи хреновы… Вот из-за таких козлов, как ты, и рушится страна! — сделал очередной выпад в его сторону коренастый.
Смешно ему, весело.
— Привыкли делать все, что хотят, — ухмыляясь, развивал тему высокий. — Пупами земли себя возомнили. Что хотят, то творят. Захотел девку убить — никаких проблем. В голову из пистолета зарядил и ногой из машины выпихнул. И все дела. А закон?.. Закон как тряпка, только на то, чтобы ноги вытирать, и годится… А вот ошибся ты, мурло.
— Я не вижу здесь закона. Я вижу одно беззаконие. Ваше поведение оскорбительно… Где прокурор?
— И следователь тебе будет, и прокурор… Но сначала ты чистосердечно во всем признаешься, изложишь все на бумаге. Возможно, мы даже оформим тебе явку с повинной. И тогда будет полный порядок…
— Чистосердечное признание? Вы ждете от меня такого признания?.. Вы, наверное, издеваетесь?
— Мы? Издеваемся? — хищно усмехнулся высокий. — Да нет, мы пока просто беседуем….
— Ну так что, признаваться будем? — спросил коренастый.
— Не в чем мне признаваться.
— Да?.. А если хорошо подумать?..
— Пусть подумает, — кивнул высокий. И подмигнул своему напарнику.
Никита ничего не смог с ними поделать, когда они свалили его с табурета на пол. Отцепили руку от батареи, схватили за ноги и резко занесли их за голову. И закрепили их за шеей наручниками.
— Посиди, подумай… — сказал коренастый.
Хорошо сказал — посиди.
