Никите особенно нравился музыкант Розенбаум. Его песня "Утки" запал в душу. Но стрелять никому он не хотел — поначалу это было необходимостью, но теперь казалось просто беззаконием. Однажды Никита был вынужден применить оружие, и вот эта история его спасла.
— Руку высунь! — потребовал он.
Никита не стал возражать. Высунул из дверного проема руку. И тут же на ней защелкнулись наручники. Второй браслет был пристыкован к руке Антохи."
"В холле, возле дверей в кухню, стоял Курдюк. И держал их обоих под прицелом. Он тоже сменил оружие, «аксушу» на «узи». Равноценный обмен…
— В сортир бы!.. — сказал Никита.
У него в каморке ведро. Но это не то. Три дня уже он в плену. Надоело на ведро ходить. И вообще, все надоело.
— Размечтался, — хмыкнул Антоха.
И повел его за собой.
— Вот он, значит, какой, Никита Брат, — низким, чуть гнусавым голосом сказал он.
И чиркнул пилочкой по ногтю левого большого пальца.
— А ты кто такой? — пренебрежением на пренебрежение ответил Никита.
— Ты бы не рычал, я то ведь и без клыков остаться можно, — с не подходящей для случая вежливостью улыбнулся мужчина.
— Что тебе надо?
— Знаешь ли, я с детства люблю деньги. И чем их больше, тем лучше…
— Я благотворительностью не занимаюсь.
— Я тоже… Поэтому я не стану дарить тебя твоей жене. Я отдам тебя за деньги.
— Зачем ей нужен муж-убийца?
— Неправда.
Когда-то был нужен, мелькнуло в голове у Никиты.
— И сколько ты за меня хочешь получить?
— А сколько ты предложишь?
— Три доллара.
— Дешево ты себя ценишь…
— Может быть…
— Три миллиона долларов. Это твоя цена… Как видишь, я тебя ценю в миллион раз дороже.
— Да пошел ты!
Мужчина посмотрел на Гнута. Тот кивнул и подошел к Никите. Постоял секунды две-три. Спросил:
— Ты зачем шефа обидел? Афона обижать нельзя Наказывают за это
Он резко отвел руку назад, коротко размахнулся и ударил Никиту кулаком в живот
Сильно ударил, очень сильно Только Никита успел напрячь пресс, поймать удар на выдохе Кулак отлетел от его живота, как мячик Ему самому хоть бы хны Как стоял, так и остался стоять Даже не поморщился Хотя, признаться, было довольно-таки больно
Гнут хотел ударить снова.
— Хватит! — И с притворной похвалой вяло поаплодировал Никите — Браво, браво.
