Марта шагала по проспекту, глядя на празднично украшенные домики. Ее платье, как кружевная птичка, следовало за ней по земле. Взгляды прохожих мельницы вращались вокруг нее, удивленными и восхищаемыми ее красотой и уверенностью. Отец Марты пристроил дочь на главную роль перед окончанием школы, и она знает, как жить дальше — как стать актрисой в великом театре жизни....
Но ему не понравилось, с какой наглостью эти нацкадры звонят в дверь квартиры напротив.
Дверь приоткрылась, но осталась зафиксированной на цепочке. Никита мог слышать голоса и хозяйки, и гостей.
— Мы по объявлению. Вы квартиру сдаете? — с легким акцентом спросил первый представитель некой солнечной республики.
Для Никиты это была новость. Соседка сдает свою квартиру. А ведь это очень интересно.
Пока он одевался, чтобы нанести визит соседке, не совсем русские уже скрылись в ее квартире. Дверь осталась открытой.
— Никита! Ты чего? — увидела его хозяйка. Они были знакомы, но так, шапочно.
— Вы что, квартиру сдаете?
— Да. А что?
— Надолго?
— На три месяца.
— И сколько?
— А тебе зачем?
— Да, в натуре, тебе зачем? — встрял в разговор нацмен.
Но Никита как бы не заметил его. Он продолжал общаться с хозяйкой.
— Брат ко мне с женой приезжает. Надолго. Вот бы мне снять квартиру рядом со своей…
— Это было бы неплохо, — участливо кивнула хозяйка.
— И сколько вы просите?
— Ну, квартира двухкомнатная, с мебелью, с телефоном… В общем, четыреста пятьдесят долларов в месяц…
— Хорошо, меня такая цена устроит. Итого, тысяча триста пятьдесят…
Большие деньги. Но жизнь дороже. А с этой квартирой он связывал свою безопасность. Слишком хорошо понимал он, с кем ему пришлось схлестнуться. Ленчик не успокоится, пока не сживет его со свету…
— Эй, командыр, пагади! — начал возникать второй нацмен. — Мы этот квартира берем…
— Ой, извините, ребята, но я уже сдала квартиру, — будто очень о том сожалея, вздохнула хозяйка.
— Кому?
— Своему соседу…
— А гыде он раньше был, этот, тьфу, сосед? — презрительно скривился тот.
— Это не ваше дело, уважаемые! — Никита грозно свел брови на переносице.
— Козел! — прошипел второй нацмен.
— Ну, я же вас не оскорблял…
— Мы тебя оскорбляем.
— Я попрошу вас выйти из квартиры! — возмутилась хозяйка. — Или я сейчас милицию вызову…
— Тьфу квартира, плохой квартира, — презрительно сплюнул на пол кавказец.
Никита с трудом сдержался, чтобы не врезать кулаком промеж глаз этому недостойному представителю своего народа.
Кавказцы вышли. Никита поговорил с хозяйкой. И минуты через три пошел к себе за деньгами.
Он был на лестничной площадке, когда услышал:
— Эй, дарагой, пагади, пагаварить надо! К нему по лестнице с наглыми рожами поднимались два кавказца. Идут, хорохорятся, кулаки сжимают.
— Поговорим, — пожал плечами Никита.
