Автор
В уютной атмосфере приготовленного кабинета, где обычно царит строгость, я ненадолго расслабилась, прислушиваясь к собственным шагам. Однако моя бдительность не позволяла мне полностью отвлечься, и я продолжала поглядывать на своих учеников, готовясь к очередному взмыванию возвращения....
– Сева, – взволнованно позвала я его, – Сева, какой долг? Какие деньги ты взял? Сева? Сева!
Он даже не повернул ко мне головы, продолжая следить взглядом за цветными картинками на экране, и я, не выдержав, наклонилась и тряхнула его за плечи.
Муж не среагировал, только вытянул шею, потому что я перекрыла ему вид на телевизор.
Я встряхнула еще раз, затем отступила, потому что поняла, что еще секунда – и ударю его!
– Сева… – шептала я, сжимая кулаки, в ужасе от того, что могла бы сделать, смотрела на смятый ворот футболки мужа, ненавидя себя за это и в то же время не имея сил сдерживаться больше.
Это было неправильно, то, что я сделала, то, что я говорила, в чем обвиняла беззащитного сейчас человека. Неправильно.
И легче мне в итоге не стало.
4
В полиции со мной даже разговаривать никто не стал. Состава преступления нет, заявлять не о чем, я же живая и не побитая. А угрозы… Ну мало ли телефонных мошенников? Может, просто узнали, что я одна и в сложном положении, вот и начали атаковать.
Не следует обращать внимание, вот и все.
Я так и не смогла ничего добиться, и заявление мое не приняли и не зафиксировали жалобу."
"Я даже растерялась от того, насколько равнодушными были люди, с которыми пришлось разговаривать.
Как-то в прежней моей жизни с полицией сталкиваться не приходилось, классного руководства у меня не было, слава богу, потому даже с отделом по делам несовершеннолетних не имела никакого дела.
И вот теперь была просто в невероятной растерянности.
На все мои попытки объяснить, что мне угрожали, что знают мой номер телефона, что, наверно, знают мой адрес… Все эти усталые мужчины в форме только лишь плечами пожимали и перекидывали меня из одного отдела в другой, пока в итоге я не добралась до нашего участкового.
И только он проявил хотя бы немного участия.
Напоил меня чаем, успокоил немного.
И пообещал пробить номер, с которого звонил шантажист, а еще зайти вечером, проверить, все ли у меня нормально.
Это все, что в данной ситуации он мог для меня сделать. И я даже за это проявленное участие была ему безумно благодарна.
Из отделения я вышла чуть успокоившейся, и, вместо того, чтоб быстрее идти домой, почему-то пошагала по аллейке, наслаждаясь мерным похрустыванием снега.
