Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
Выбрал солнечные ярко-оранжевые тюльпаны.
Караулить у Центра реабилитации не стал — встретил вечером у дома. Лейла еле волочила ноги, брела пешком от метро.
Увидел — и такое счастье накатило, такая вселенская жалость! Протянул цветы, пробормотал:
— Заинька ты моя.
Ее лицо мгновенно закаменело. Отвела его руку с букетом. Спросила противным, совсем не своим, каркающим голосом:
— Что тебе надо?
— Лейла, мне так жаль!
На глазах выступили совсем не мужские слезы.
Она взглянула внимательно — будто прожгла своими зелеными, крапчатыми до самого донышка.
— Все ты врешь.
— Любимая!..
— Перестань. — Она яростно шваркнула его тюльпаны на грязный асфальт. — Я все вижу и знаю! Ты ненавидел моего брата, терпеть не мог Ричарда. И ты просто счастлив, что все так случилось!
— Нет. Я очень тебе сочувствую. И сделаю все, чтобы ты снова стала счастливой!
— Так я и была! С ними! А ты… ты… да я видеть тебя не могу! — яростно топнула ногой.
— Почему? — растерянно спросил Федор.
— Ты примитивный, плоский, скучный, никчемный человек! — четырьмя прилагательными уничтожила она.
— Лейла. — Он ушам своим не верил. — Нам ведь было так хорошо вместе!
— О, да ты еще и лопух! — презрительно сузила глаза. — Даже не различаешь, когда девушка притворяется — и когда ей действительно хорошо!
Ему хотелось зажать уши, затопать ногами — как делал в детстве. Но скрипнул зубами, спокойно сказал:
— Ты сама не понимаешь, что говоришь. Тебе просто сейчас тяжело, и…
— Мне нормально. То есть да, тяжело одной.
— Почему?
— Потому что очень хорошая есть пословица. Лучше быть одной, чем с кем попало.
— Значит, я — «кто попало»? — горько вымолвил он.
— Ты хуже, — выплюнула она. — Иди в свой батутный центр, сделай сальто. Авось полегчает.
— Лейла, я не верю, что настолько тебе неприятен, — упорствовал Федор.
— Не веришь?! Так слушай: мне лучше на кладбище жить. Возле брата и Ричарда — мертвых! Чем вместе с живым — тобой!!!
Он, конечно, предполагал, что вернуть ее будет непросто.
Так он и поступил — в память о мертвом названом брате.
Взял в каршеринге машину. Полночи катался по району — вспоминал почти забытые навыки вождения.
А с раннего утра подъехал к дому Лейлы. Когда она села в свой автомобильчик и отправилась в сторону МКАД, обрадовался.
