Фигура в алом трико на фоне мрачной погоды становится воплощением противоречивой силы и несогласия с унылым будним днем. Воздух вокруг наполнен напряжением, словно готовясь к чему-то большему и важнее. Федор на мгновение теряет равновесие, подтверждая мысли о ближайшей перспективе — ответе, который он не в силах отложить....
Я хотела с него за индивидуальный урок взять, но Ричард не разрешил. Сказал, что он на общественных началах.
— Потрясающе! — искренне изумился Малахитов.
И вдруг нахмурился. Я (опытный зритель) знала: он так делает всегда, когда редакторы подсказывают в наушник что-то забойное.
Ведущий внимательно взглянул на Ксюшу и резко сменил тему:
— А что вы можете сказать про Ольгу Польскую?
— Ольгу? — вскинула брови администратор. — Ну, это тоже наш педагог. Балет вела. Но недавно уволилась.
— При каких-то особых обстоятельствах?
— Да нет, — слегка смутилась Ксюша.
"— Мои коллеги из криминальных новостей только что сообщили, — триумфально молвил Малахитов, — Ольга Польская не просто уволилась, но спешно уехала из Москвы. Сменила телефоны. Оборвала все связи. Однако это не помогло ей сохранить жизнь. Сегодня на рассвете тело девушки обнаружили в Пскове.
— Засранцы! Мы заявления не делали. Кто им информацию слил? — взвился Нурик.
А ровно в этот самый момент Федор, который метался по ближайшему торговому центру, заглядывал в магазины, кафешки, услышал тоскливый звериный вой.
Он сразу узнал голос.
Дальше на него наложились крики — испуганные, возмущенные. Дорофеев бросился в отдел оргтехники — на «зов» брата.
Вся стена здесь была увешана телевизорами. По каждому шло глупейшее (на взгляд Федора) шоу Малахитова.
Но больше на экран не смотрел.
Потому что его младший брат катался по полу, бился головой о плитку и одновременно пытался перегрызть себе вены на правом запястье.
РиммаЧай и безе оказались отличными. Но от секса я получила меньше удовольствия, чем утром.
Нурик — хотя отрабатывал добросовестно — выглядел взвинченным. Он явно не мог отключиться от работы и сосредоточиться на мне.
Я получила свой кайф, но поняла: беззаботно заснуть на плече полицейского не смогу. Не хочу подпускать его к себе слишком близко.
И прошептала — безо всяких вопросительных интонаций:
— Может, поедешь домой.
Ожидала — обидится или снова начнет целовать, но он кивнул и начал одеваться:
— В отдел сначала загляну.
Железный человек.
Но я обиделась. Слишком он легко согласился.
