В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
И в тот же миг сильные руки схватили ее и потащили к трупам бомжих.
Леля хотела заорать. Но поняла, что не может сделать этого. Страх парализовал голосовые связки. Ее поставили рядом с женщиной, которую зарубили у нее на глазах. Ноги подкосились, и она упала на колени. И так же, как та женщина, безумными глазами уставилась на Седого. Словно в кошмарном сне наблюдала, как он подходит к ней. И заносит над ней окровавленный топор.
Леля оцепенело смотрела на него. Еще мгновение, и ее голова расколется надвое.
Но Седой не торопился бить.
Леля не хотела умирать. Она хотела жить. Жить! Жить!! Жить!!! И ради этого она была готова на все. Но не могла сказать этого Седому. Страх пережал ей горло. Да и какими словами убедить его, что не надо ее убивать? Страх лишил ее дара речи. Она забыла все слова. Ужас превратил ее в животное…
И вдруг Седой опустил руку, отбросил в сторону топор. Гадко засмеялся.
— Жить хочешь, сучка… Хочешь жить… Хочешь, я спрашиваю?
Леля не могла ответить ему словами.
— А послушной будешь? — буднично спросил Седой.
До нее не сразу дошел смысл этого вопроса. А когда она поняла, чего от нее хотят, она закивала еще быстрей.
Быть послушной — это значит отдаться ему… Всего-то?.. Да она бы руку дала себе отрубить, лишь бы ей сохранили жизнь.
— Будешь, значит… Это хорошо. Тебе хорошо и мне… Поднимайся…
Седой подал ей руку, помог подняться с колен.
— Как зовут-то тебя?
— Леля…
Страх отпустил ее.
— А ты вправду ничего из себя девка… Седой сказал это так, будто от кого-то уже слышал о ней.
— Грязная только. И воняет от тебя…
— А это не моя вина, — попыталась оправдаться Леля.
— Не твоя… Ты же не из бомжей?
— Нет… Я случайно среди них оказалась…
— Думаешь, это тебя спасет? — омерзительно усмехнулся Седой.
— Не знаю… — жалобно посмотрела на него Леля.
— Да была бы ты дочерью самого Президента, мне все равно… Но я могу подарить тебе жизнь.
Седому доставляло удовольствие ощущать свое превосходство над ней.
— И ты уже знаешь, что может тебя спасти… Знаешь, я спрашиваю?
Леля кивнула. Да, она знала, чем можно заслужить пощаду.
— Вот и хорошо, что ты знаешь… Пошли…
Он взял ее за руку и повел за собой. За ними двинулись и автоматчики. Снова та же тропинка. Но по ней они вышли на другую поляну.
Несколько длинных изб. Тоже что-то вроде бараков. Одно строение возле другого — чинно в ряд стоят.
