В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Между ними аккуратные дорожки, деревянные беседки — что-то вроде курилок. Люди курят — все те же парни в камуфляже. Все без оружия. Слышны голоса, смех. Вроде обычные парни. Только заблуждение это. Обычные парни так просто безоружного человека не застрелят.
— Здесь мы и живем, — сказал Седой.
— Кто это «мы»? — спросила Леля.
— Меньше знаешь — больше живешь, — был ей ответ.
На пути к баракам стоял бревенчатый дом с оградой. Спутниковая антенна на крыше, занавесочки на окнах. Во дворе банька. У калитки часовой с оружием.
В доме три комнатушки. Мебель деревенская. Стол из тесаных досок, двуспальная железная кровать, самодельный шкаф, тумбочка — на ней здоровенный японский телевизор. Магнитофон двухкассетный. А еще затертое чуть ли не до дыр кресло. В него-то и уселся Седой. Расслабился. Замаслившимся взглядом посмотрел на Лелю. Поманил ее к себе. Знаком велел встать перед ним на колени.
— А ну покажи, как ты хочешь жить?.. Леля жить хотела.
— Слушай, а у тебя это здорово получается, — похвалил ее Седой, когда все было кончено. Леля только вздохнула.
— Я еще и не то могу, — сказала она. Невесело сказала. Без всякой гордости. А чем гордиться?
— Верю, — похабно хохотнул Седой. — Потому и не буду убивать… Это, сейчас для тебя баньку организуют. Помоешься конкретно. Бельишко свое простирнешь, все такое. Короче, чтобы к вечеру свежая была.
Банька у Седого вроде неплохая. Сначала Леля постирала свою одежду. Грязная, вонючая — но после стирки она будет в полном порядке. Погода хорошая, тепло, солнечно. Пара-тройка часов, и джинсы с кофточкой высохнут. Белье будет сухим еще раньше.
Она вышла из бани совсем голая. На виду у всех развесила для просушки одежду. И Седой, наверное, тоже видел ее бесстыдство.
Затем она мылась сама. В парилке парилась, веником себя хлестала. Чистая, свежая. Волосы бы феном еще просушить да макияж сделать. Седой бы кончил от одного ее вида… Только ей плевать на Седого. Ублюдок он. Последняя сволочь. Убить такого мало.
Подонок он. А она будет спать с ним. Будет. И никуда ей не деться. Хочешь жить — умей подмахивать. Под Седым.
Леля легла на лавку. Будет лежать и отдыхать, пока не высохнет белье.
