В темной комнате шестого утра, Никита чувствует себя как в сне. Его жена Марта неотразима: ласки и поцелуи превращают его в слушателя любви. Просыпаться становится невмоготу — он остро ощущает бурю чувств, заставляющую шуметь кровь и пульсировать грудь.
Тронул машину с места и, набирая скорость, помчался по дороге.
Гиря достал нож. Приставил его мужику к горлу.
— Это тебе, урод, за ментов! Только дернись, гад, кровь пущу, — пригрозил он.
Ему показалось, что от ужаса у мужика на голове заискрились волосы.
— Давай вправо…
Мужик покорно свернул на едва заметную дорогу, которая уводила в лесную чащу.
— Останови…
«Шестерка» остановилась. Гиря вытащил мужика из машины. Снова приставил нож к горлу.
— Не люблю ментов, — сказал он. — Так что не обессудь…
И полоснул лезвием по горлу.
Со старушкой Гиря не церемонился. Перед тем как вскрыть ей горло, также вытащил ее из машины. Чтобы салон кровью не запачкать.
Довольный собой, Гиря затащил оба трупа подальше в лес, забросал их ветками, прошлогодней листвой. Пройдет два-три дня, пока их обнаружат. К этому времени Гиря уже будет далеко от этих мест…
Он вернулся к машине. И увидел Рыжика. Вместе с Чифирем, Гренкой и Батоном он тоже подходил к «шестерке», только с другой стороны.
— А где мужик? — спросил Рыжик.
— И старая? — добавил Чифирь.
Вместо ответа Гиря провел пальцем по горлу."
"— Уже? — удивился Гренка.
— А чего тут, — осклабился Гиря. — Дело плевое. Раз, два и готово…
— Старуху, значит, тоже замочил? — спросил Батон.
И с еще большим презрением глянул на Гирю.
* * *Шалмана перевели в другую камеру. Сразу после разговора со Светловым.
Все вроде бы ничего. Шесть шконок, одна свободная — для него. Самая крайняя, ближе всех к параше. Но зато на нее можно лечь и лежать сколько угодно.
Только постояльцы Шалману не очень понравились.
Едва он присел на свободную койку, к нему тут же подошли двое. Оба крепкие ребята. С голым торсом. Мускулистые тела, бицепсы на руках перекатываются. Только они какие-то не такие. Надувные качки какие-то. Будто мужицкого стержня в них не хватало. А у одного волосы до плеч.
— Эй, красавчик! — тонким голосом просюсюкал один. — Откуда такой хороший?
Одной фразы хватило Шалману, чтобы понять, с кем он имеет дело.
— Я тебе не хороший. Для тебя, пидор, я плохой…
— Ну зачем ты грубишь? — тем же манерным голосом возмутился второй паренек. — Пидорами людей ни за что называешь…
— Да? — усмехнулся Шалман. — А я думал, это для него типа комплимент. Гы-гы-гы!..
— Какой ты сильный! Какой ты мужественный! — пропел первый «голубок». — Можно, я к тебе прикоснусь?
Шалмана аж передернуло. Он резко отодвинулся от парня.
