В черте города живут два соседних мира: один на пляже с деревянными мостиками и другим в тени железной завесы. Братки – не значит братья: каждый за свое. Лариса прекрасно это понимала, но любоваться им не хотела. Ночи луной кишат городом, синим светом пляжных фонарей — и железным грохотом станции. Это о чем-то говорит....
Сэм улыбался, но взгляд у него предельно серьезный. Он не шутил.
– Бери ствол. Стрелять ты умеешь. А заодно исполнишь заказ.
– Лариса сама согласилась? – оторопело спросил Саня.
Он не мог убить Семена. Он верил ему, потому и не мог. Даже если бы он мог спокойно уйти отсюда, все равно палец не смог бы нажать на спусковой крючок. Даже если бы за дверью стоял Фирсан с мешком денег…
– Сама. Но дело не в том. Мы должны были дождаться конца траура, но…
– Вы взрослые люди.
– Логично.
– И я не мальчишка.
– Пожалуй.
– Я не стану тебя убивать.
– Как знаешь.
Семен смахнул пистолет со столика, сунул его за пояс под пиджак.
– Что со мной будет? – спросил Саня.
– За то, что ты киллер, наказывать я тебя не стану, – в раздумье сказал Семен. – Потому что сам не святой. Претензий ты ко мне не имеешь… Или есть что-то?
– Ну, если ты оружие в Чечню не поставлял…
– Исключено… У меня серьезный бизнес, я таким дерьмом не занимаюсь.
– Ну…
– Занимайся. Нам вторчермет нужен. Деньгами я тебе помогу, советом – тоже, а там ты уж сам…
– А с Юлей как?
– Это уже сам с ней решай, простит она тебя или нет… Думаю, простит.
– Могла.
– Ну, все, свободен. Иди к ней, вымаливай прощение, мирись.
Чувствовалось, что Семен действительно большой человек. Он мог все. Но Саня сейчас видел перед собой спокойного и рассудительного Серегу, который тогда, у ресторана, мог избить его до полусмерти, но не стал этого делать. Он уже тогда воспринимал Саню как младшего брата и сейчас подтвердил то прежнее к нему отношение.
Он поднялся со своего места, но Семен остался сидеть.
– А как мне Юлю найти?
– Она за дверью, тебя ждет. И проводит тебя в свою комнату.
– Ясно… А пистолет у тебя с патронами?
Ничего не говоря, Семен достал пистолет и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел…"
