В тени бетонных стен особняка Дымыч расхаживал с ритмичными движениями, ожидая начала своей утренней тренировки. Воздух был зловеще свежим, как будто специально создан для усиления каждого присутствия. Утро не было долгим для Дмитрия Дмитриевича – он отлично понимал это. Каждое движение приближало его к заветной цели: спокойной жизни в братстве спецназа, где каждая секунда важна....
Доктор взял протянутые бумаги и подписал, не читая, прямо на столе в приемной. Такой получился бизнесмен из майора медицинской службы.
Свой заметный «Мерседес» Гагарин предпочел поставить за квартал и даже за углом от конспиративной квартиры полковника Мартынова. Так он делал и раньше, чтобы не привлекать внимания. Нашел подъезд, в котором не был уже несколько месяцев, поднялся на нужный этаж. Как всегда, дверь открылась прежде, чем он успел нажать на кнопку звонка.
– Заходи, майор.
– Здравия желаю, товарищ полковник.
2Ворота распахнуты. Во дворе три машины. И не заедешь, чтобы можно было потом развернуться. Пришлось остановиться у забора. У Хавьера непривычно многолюдно. Самого авторитета не видно. Да он и не имеет привычки отдавать распоряжения во дворе. Он вообще никогда не разговаривает сразу со всеми. Приказы передает. Так их лучше понимают.
– Хавьер сказал…
– Хавьер велел…
И люди выполняют.
Дым Дымыча заметили. Лица вокруг все знакомые.
– На природу собрались? Шашлыки жарить? – спросил он у одного из «быков».
– Шашлык из Беломора. Хавьер велел весь город на уши поставить, а Шурика достать. С нами едешь?
– У меня свои заботы…
Покручивая на пальце ключи от машины, Сохатый поднялся на крыльцо, с веранды осмотрел двор. Большие силы собрал авторитет ради одного Беломора. Не слишком ли много чести жалкому туберкулезнику? Что-то здесь не так… Надо разобраться.
Он разулся в прихожей и прошел в дом. Хавьер был в большой комнате один. Посмотрел вопрошающе на пришедшего.
– Ранняя птица… Я думал, ты сегодня похмеляешься. А ты по гостям ходишь."
"Голос у него недобрый. Хавьер не любит суеты. А сейчас во дворе именно суета. Суета, в понятии Хавьера, равносильна беспомощности и неумению организовать дело. А он своими организаторскими способностями всегда гордился. У него даже на зоне всегда и во всем был порядок.
– Большая охота начинается?
– Из-за тебя.
– То есть?
– Вот тебе и «то есть»… Седому на тебя стучал Беломор. Седого нет, значит, он найдет другого.
– Дело хорошее. Только Беломор – не единственная неприятность. Меня сегодня с утра пораньше подняли. Участковый пришел, еще восьми не было. Интересовался, чем я вчера вечером занимался? – Врать Лосев умел не моргнув глазом.
– И чем ты занимался?
– Я очень красноречиво ответил. Налил ему полный стакан. Он выпил и ушел довольный.
