В тени бетонных стен особняка Дымыч расхаживал с ритмичными движениями, ожидая начала своей утренней тренировки. Воздух был зловеще свежим, как будто специально создан для усиления каждого присутствия. Утро не было долгим для Дмитрия Дмитриевича – он отлично понимал это. Каждое движение приближало его к заветной цели: спокойной жизни в братстве спецназа, где каждая секунда важна....
Тогда придется отбросить такой красивый и остроумный план и действовать по-ломовому. Нет у них сил, чтобы суметь арестовать его. Да еще вместе с Доктором Смерть, который тоже руки поднимать склонности, насколько знает Сохатый из его биографии, не имеет. Они вдвоем всю эту прокуратуру вместе с толпой ментов из двух «жучек» с тонированными стеклами на пол положат в две минуты.
Но после этого придется прятаться… Надо ли это?
Цейтнот… Жесткий цейтнот!
И главное – сами сваляли дурака и сюда приехали. Оттянуть бы время свидания до завтра.
"Поднялись в кабинет старшего следователя. Второй этаж здесь довольно высокий. Но не для спецназовца ГРУ с отличной парашютной подготовкой. Ноги еще крепкие. Приземление, в случае чего, выдержат. Вот Доктору с его весом прыгать с такой высоты труднее. Лодыжка – кость слабая. Чуть неправильно ногу поставил, и – перелом.
– Поставь кофе, – попросил Сохатый хозяина.
– Не выспался?
– Перебрал вчера. Голова трещит…
Это сразу – намек, чтобы вызвать в мыслях старшего следователя некоторую растерянность. Поверит – не поверит, а пусть посомневается.
Оленин включил кофеварку.
В дверь коротко и громко постучали. И капитан Овчинников вошел без ответного приглашения. Поздоровался с Доктором и с Сохатым за руку, протянул Николаю Сергеевичу стандартный темно-коричневый пакет.
Овчинников вошел один. Сохатый стоял к двери вполоборота.
Оленин достал из пакета несколько фотографий. Протянул Доктору.
– Посмотри. Это не твой Алферов?
А сам достал еще одну бумагу и стал быстро читать.
Сохатый даже издали заметил, что текст рукописный, почерк крупный. Следовательно, капитан что-то сообщает следаку. Вводит в курс дела.
