В окнах моего просторного кабинета горели цветы русского триколора, стены обшиты японскими панелями с вкрапленными LED-ярками. Внезапно японская электроника начала хихикать, как будто самим фактом проникаясь моей душой. Постепенно понимаю — это не просто предчувствие, а интуитивный приёмник, отклик на новые миры и культурные разломы....
Да и не до счета, признаться, мне было – упав на бок, я здорово расшиб локоть и плечо. Да еще Цыпа, переусердствовав, так придавил меня своими восьмьюдесятью пятью килограммами, что даже дышать стало невмоготу.
Как только прекратился пистолетный лай, телохранитель поднялся на колени и, держа «стечкина» двумя руками, стал ловить «жигуль» в прорезь прицела. Но машина, мигом набрав скорость, уже благополучно скрылась за углом, не дожидаясь справедливого возмездия.
– Козлы! – выругался Цыпа, пряча шпалер обратно в кобуру.
– Ты уж сперва определись – козлы или волки! – нервно усмехнулся я, отряхиваясь. – И потом, в машине был только один козел. Или волк.
– Без разницы! – продолжал хипишевать бледный соратник. – Дешевки задрипанные! Даже без глушака и без дублеров работают! Одно слово – педерасты!
– Ладно! – прервал я этот бурно-мутный водопад словоизвержений. – Быстро поднимаемся ко мне. Ментов ждать резона нет!
Цыпа поспешно сделал шаг к двери подъезда и вдруг плаксиво сморщился, еще сильнее побледнев.
– Евген, глянь мне спину. Кажись, зацепили, гады!
Так оно и было. Сзади его джинсовая куртка имела уже нетоварный вид – три рваные дырки меня просто ошеломили. Я не понимал, как Цыпа все еще умудряется держаться на ногах. Подхватив друга под руки, я увлек его в подъезд и помог добраться до квартиры.
Цыпа охал, но ногами передвигал активно – тащить его на себе не пришлось. Пока поднимались, я понял, в чем суть фантастической живучести соратника – сквозь джинсовую ткань ясно прощупывался легкий канадский бронежилет «невидимка».
Усадив Цыпу на диван в кабинете, заботливо помог ему освободиться от верхней одежды, броника и рубашки. На спине чуть ниже правой лопатки багровел кровоподтек величиной с чайное блюдце. Это меня несколько удивило – я ведь насчитал на куртке целых три пробоины. Проведя ревизию бронежилета, разобрался, что к чему. Попаданий всего было два. Одна пуля застряла в многослойном пластике жилета, сплющившись из цилиндрика почти до круглой картечной формы, а другая, отрикошетив, образовала лишнюю дырку в куртке.
– Наше счастье, что работали слабеньким «Макаровым», – сообщил я, бросив медно-свинцовый сувенир на колени телохранителя. – Если бы оказался «стечкин» или «кольт» – фатальный конец был бы неизбежен.
– Я же говорю – фраера это, а не профи! – презрительно-высокомерно скривил губы Цыпа.
