Автор
Рябогого лица глава медленно оглядывался вокруг, напряженно размышлял. Как это случилось? Его верный отряд чуть не погубил его в стремлении помочь бежать партизанам. Теперь он ясно понимал: приход к Фомину был ошибкой. Но когда-то казалось, единственный выход – продолжать бороться и уйти из войны....
– Чур, в душ я первый. – Ивашов накрутил на руку белое полотенце. – Не возражаешь?
– А могу? – Рита вскинула голову, и ее черные глаза блеснули, но Сергей этого не заметил. Он уже включил теплую воду и с наслаждением подставил под струи измученное усталостью тело, потом, намылив мочалку, стал яростно тереть кожу, пока она не покраснела. Ивашов мылся долго, совсем забыв о Рите, и вспомнил о девушке только тогда, когда услышал робкий стук в дверь.
– Сейчас, – отозвался он недовольно и, выйдя из душевой, бросил спутнице: – Иди.
Она послушно скрылась за дверью, послышался шум воды, – и больше Сергей ничего не слышал. Только коснувшись подушки, он заснул крепким здоровым сном.
Глава 21
Одесса, 1965
О том, что в Одессу приехал следователь из Вознесенска, сотрудники РОВД знали: Вдовин сообщил им еще вчера. Когда Беспальцев вошел в отдел, дежурный позвонил по телефону, и в коридоре показался невысокий мужчина лет под сорок, с умным вытянутым лицом, чуть-чуть подпорченным оспинами.
– Это вы Беспальцев? – осведомился он, протянув руку. – Я следователь, капитан Виталий Ганин, можно просто Виталий.
Мужчины крепко пожали друг другу руки, и между ними сразу установилась незримая связь, какая бывает между людьми одной профессии. Худое лицо коллеги выражало желание помочь, и это порадовало Беспальцева.
– Я в курсе цели вашей поездки, – продолжал Виталий, слегка улыбнувшись, – чуть растянулись уголки тонких губ. – Ужасно, что случилось у вас в Вознесенске.
Геннадий немного смутился.
– Видите ли, Виталий, – начал он, – я прошу прощения, но сначала мне хотелось бы увидеть участкового района. Сами понимаете, меня интересуют подробности. Мне кажется, он может мне их сообщить.
На его удивление, Ганин не обиделся.
– На вашем месте я сделал бы то же самое. – Улыбка стала шире. – Я знаю, что вы разговаривали с начальником колонии.
Геннадий кивнул:
– Хорошо. Но вы не представляете, сколько стаканов чая я уже выпил у дяди.
– И все же… – Виталий просительно посмотрел на него, и Беспальцев сдался:"
"– Приду.
