Автор
Рябогого лица глава медленно оглядывался вокруг, напряженно размышлял. Как это случилось? Его верный отряд чуть не погубил его в стремлении помочь бежать партизанам. Теперь он ясно понимал: приход к Фомину был ошибкой. Но когда-то казалось, единственный выход – продолжать бороться и уйти из войны....
А знаешь, – Рита вдруг сменила тему, – мне очень хочется есть. Многие геокешеры говорили, что после посещения таких мест хочется есть и спать. В сон меня пока не клонит, но полбарана я бы съела.
– Заметано, – улыбнулся Сергей, надевая антибликовые очки. Они немного повернули, и солнце светило прямо в глаза. – Смотри, кажется придорожное кафе. Остановимся?
Рита с радостью кивнула.
Глава 25
Одесса, 1965
Чутье не обмануло следователя. Ганин позвонил ровно в полночь и взволнованно сообщил, что преступник находился в своей квартире еще до того, как к нему выехали милиционеры.
Быстро собравшись, Геннадий кинулся к дому Фисуна. В проходной арке он наткнулся на огромного Тараса, спокойно жующего яблоко.
– Це хто? Ты? – буркнул он.
– Я, – кивнул Беспальцев. – Пришел-таки?
– Таки да, – по-одесски ответил оперативник и рыгнул. – Сидим тут под дождичком, продрогли уже, и жрать страсть как хочется (Беспальцев удивился, что Тарас уже не вставлял украинские слова).
– Надежда умирает последней, – печально заметил Геннадий и пожал руку подошедшему Ганину, капли дождя на лице которого напоминали слезы."
"– Пойдем со мной, – Виталий увлек его во двор и указал на темное окно. – Судя по всему, спать улегся. Остается ждать.
Они спрятались за старый морщинистый ствол вяза, очертания которого казались в темноте зловещими, и Геннадий, оглядывая дворик, подумал: вот они, постоянные атрибуты почти всех правильных одесских двориков: виноград, тянущийся вверх, будто в небо, сохнущее белье, деревянные балконы по периметру, очень старые лестницы с внешней стороны.
