Старик встретил их с широкой улыбкой, усадил за стол, ласково расспрашивал о житье-бытье, и Андрей, набравшись храбрости, решился:
– Дядя, извините мою откровенность, но вы всегда говорили, что эти часы, – он указал на них пальцем, – достанутся Сонечке. Я подумал: деньги нужны нам сейчас. Мой хороший друг – врач-стоматолог, человек обеспеченный. Он коллекционирует вещички такого рода и с удовольствием заберет часы, заплатив выше их стоимости. Почему бы вам сейчас не продать часы, чтобы отдать деньги Сонечке?
Улыбка исчезла с лица Гольдберга, будто кто-то стер ее ластиком, глаза не излучали благодушия, а метали молнии.
Гуров, взглянув на такие метаморфозы, подумал: до чего же сильно ненавидит его старый часовщик. Интересно, за что? Что он ему сделал? Женился на его племяннице? Но, в конце концов, ее никто не тащил в ЗАГС силой. Дядя поднял высохшую дрожащую руку и встал, опираясь на спинку стула. Слова вылетали из его рта вместе с брызгами слюны."
"– Я держу свои обещания в отличие от тебя, ничтожество, – буркнул он.
– Помнится, до свадьбы ты обещал моей девочке золотые горы – и где они? Почему ты не найдешь работу – пусть не по специальности, – которая позволяла бы тебе достойно содержать жену? Разве я, старый человек, мало давал вам денег? У вас вечно их нет! Впрочем, разве ты думаешь о том, чтобы увеличить ваш бюджет? – часовщик неприятно хихикнул. – О, простите, конечно, думаешь, только хочешь сделать это за мой счет. Часы обязательно достанутся Сонечке, только после моей смерти.
Но и это не дает мне покоя, потому что с ней такой обмылок, как ты. Разве ты способен сохранить такую ценную вещь? Ты тут же продашь ее за гроши, шаромыжник. – Он погрозил Гурову худым сморщенным пальцем. – И чтобы больше не раскатывал губу на мои часы. Помни: я терплю тебя в своем доме только потому, что Сонечка любит тебя неизвестно за что.
– Но дядя, – попытался оправдаться Андрей, но острый взгляд часовщика пригвоздил его к стулу.
– Я тебе все сказал. – Моисей Григорьевич тяжело опустился на жалобно скрипнувший стул.
«Старый скряга, – подумал Гуров. – Ну ничего, все равно буду капать ему на мозги. Браило не даст покоя мне, а я – ему». Стоит ли говорить, как он обрадовался, когда обнаружил дядю мертвым? Стоит ли говорить, что он сразу схватил часы? Конечно, милиционерам об этом разговоре знать не нужно. Он опустил голову, демонстрируя нежелание продолжать беседу, и Беспальцев, угадав его состояние, заметил:
– Насчет часов мне все понятно.
