Автор
Автобиографичный роман о жизненном пути Филипа Кэри, сироты, ищущего смысл существования через искусство, любовь и веру. Герой переживает разочарования, борется с собственными амбициями и недостатками, постепенно открывая для себя истинные ценности и смирение перед судьбой.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Бремя страстей человеческих»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Автобиографичный роман о жизненном пути Филипа Кэри, сироты, ищущего смысл существования через искусство, любовь и веру. Герой переживает разочарования, борется с собственными амбициями и недостатками, постепенно открывая для себя истинные ценности и смирение перед судьбой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Автобиографичный роман о жизненном пути Филипа Кэри, сироты, ищущего смысл существования через искусство, любовь и веру. Герой переживает разочарования, борется с собственными амбициями и недостатками, постепенно открывая для себя истинные ценности и смирение перед судьбой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Она уверяла Филипа, что приятель его нисколько не талантлив, он просто умеет пускать пыль в глаза, а вот найти правильную композицию фигуры не сможет, хоть умри! А что касается Лоусона…
– Рыжий веснушчатый гаденыш! Он так дрожит перед Фуане, что боится показать ему свои вещи. А я вот не прячусь в кусты, правда? Плевать мне на то, что говорит Фуане, я-то знаю: у меня настоящий талант.
Они дошли до улицы, на которой она жила, и Филип, расставшись с ней, вздохнул с облегчением.
Глава 44
Несмотря на это, когда в следующее воскресенье мисс Прайс предложила Филипу сводить его в Лувр, он согласился. Она подвела его к «Моне Лизе». Филип глядел на картину с безотчетным разочарованием, однако он столько раз перечитывал чеканную прозу Уолтера Патера, которая вдохнула новую красоту в эту самую знаменитую на свете картину, что многое помнил наизусть и повторил вслух мисс Прайс.
– Литературщина, – сказала она с презрением. – Лучше вам все это поскорее забыть.
Она показала ему полотна Рембрандта и произнесла по этому поводу все, что полагалось произнести. Встав против «Христа с учениками в Эммаусе», она сказала:
– Когда вы почувствуете красоту этой картины, вы начнете разбираться в живописи.
Она показала ему «Одалиску» и «Ручей» Энгра. Фанни Прайс была властным гидом, она не разрешала ему мешкать возле полотен, у которых ему хотелось постоять подольше, и требовала, чтобы он восхищался тем, чем восхищалась она сама. Она относилась к своим занятиям живописью с такой потрясающей серьезностью, что, когда Филип, проходя по Большой галерее, остановился у окна, выходящего на Тюильри, где все было мирно, солнечно и ясно, словно на картинах Рафаэля, и воскликнул: «Взгляните, какая прелесть! Давайте постоим хоть минутку», – она ответила с полным равнодушием: «Да, ничего. Но мы ведь пришли смотреть картины».
Легкий, дразнящий осенний воздух веселил сердце Филипа, и, когда около полудня они вышли в огромный двор Лувра, ему захотелось воскликнуть, как Фланагану: «К чертям ваше искусство!»
– Послушайте, давайте зайдем в какой-нибудь ресторанчик на Бульмише[60] и перекусим, – предложил он своей спутнице.
Мисс Прайс посмотрела на него с подозрением.
– У меня есть обед дома.
– Не беда. Съедите его завтра. Разрешите мне вас угостить.
– Не понимаю, зачем вам это нужно.
– Мне будет приятно, – ответил он ей с улыбкой.
Они перешли реку. На углу бульвара Сен-Мишель был ресторанчик.
– Зайдем сюда.
– Нет, не хочу; здесь, видно, слишком дорого.
Она решительно пошла дальше, и Филип был вынужден последовать за ней. Пройдя несколько шагов, они подошли к ресторану поменьше; на столиках возле него, под тентом, уже обедало человек десять; в окне большими белыми буквами было написано: «Dejeuner – 1,25, vin compris»[61].
