Вот уже полтора года, как мне пришлось бросить учение.
– Какой непостоянный. Видно, ничем не можешь заняться всерьез."
"Филип немного помолчал, а потом сухо объяснил:
– Я потерял то немногое, что у меня было, в неудачной спекуляции, и у меня не хватило денег доучиться. Приходится зарабатывать на жизнь.
– А что ты делаешь?
– Служу в магазине.
– А-а!
Милдред кинула на него взгляд и сразу же отвела глаза. Ему показалось, что она покраснела. Она нервно терла ладони носовым платком.
– А ты еще не забыл, как лечат? – Она как-то странно выговаривала слова.
– Не совсем.
– Ведь я ради этого и хотела тебя повидать. – Голос ее упал до хриплого шепота. – Не знаю, что со мной происходит.
– Отчего ты не пойдешь в больницу?
– Не хочу, чтобы на меня глазели студенты, да и боюсь, что меня оттуда не выпустят.
– На что ты жалуешься? – холодно задал Филип стереотипный вопрос, который он так часто слышал в амбулатории.
– Понимаешь, у меня какая-то сыпь, и я никак не могу от нее избавиться.
В сердце у него шевельнулся ужас. На лбу выступил пот.
– Дай-ка я посмотрю твое горло.
Он подвел ее к окну и бегло осмотрел. Внезапно он поймал ее взгляд. В нем он прочел панический страх. На это было невыносимо смотреть. Она была перепугана насмерть. Ей хотелось, чтобы он ее успокоил; она глядела на него с мольбой, не смея просить утешения, но всей душой надеясь услышать, что страхи ее напрасны, а он ничем не мог ее порадовать.
– Боюсь, ты и в самом деле очень больна, – сказал он.
– А что у меня, по-твоему?
Когда он сказал, она смертельно побледнела, а губы стали желтыми; она заплакала – сперва беззвучно, а потом задыхаясь от рыданий.
– Мне ужасно жалко, – вымолвил он наконец. – Но я должен был тебе сказать.
– Проще всего надеть петлю на шею, и дело с концом.
Он не обратил внимания на эту угрозу.
– Есть у тебя деньги? – спросил он.
– Шесть или семь фунтов.
– Понимаешь, тебе надо отказаться от этой жизни. Разве ты не можешь найти какую-нибудь работу? Боюсь, что я тебе мало чем сумею помочь: я ведь получаю всего двенадцать шиллингов в неделю.
– А где же я могу теперь работать? – с раздражением закричала она.
– Поищи, черт возьми, надо же хоть попробовать!
Он очень серьезно объяснил ей опасность, которой она подвергает себя и других; она его враждебно выслушала. Он попытался ее утешить. В конце концов она нехотя обещала последовать его советам. Филип выписал рецепт, сказал, что закажет лекарство в ближайшей аптеке, и растолковал ей, что принимать его необходимо с величайшей аккуратностью. Поднявшись, он протянул ей руку.
– Не падай духом, горло у тебя скоро пройдет.
Но, когда он уже собирался переступить порог, лицо ее вдруг исказилось от страха, и она схватила его за рукав.
– Не оставляй меня! – произнесла она хрипло.