Ночью ветер ожесточается, и мир вокруг напоминает гнетущую пустоту. За окнами шумит мокрый ливень, а на улице тесно переполнены машинами – суетой автомобилей под дождем создает необычайное состояние нервозности и напряжения. Возле одного из них застрял новый Mercedes, но его презрительный блеск отражается на всей толпе, будто стыдясь своего присутствия в этом безрадостном месте....
Такое впечатление, что черти на нем танцевали. Взгляд потухший, круги под глазами, щеки впалые. И снаружи он исхудал, и изнутри высох. Но почему именно петух?
– Почему его выпустили?
– Потому что у него деньги. Очень большие деньги. И связи на самых верхах. Сначала под залог выпустят, потом и дело развалят…
– А как же я? Он должен быть наказан!
– Поверь, он уже хлебнул дерьма. Лет на сто вперед. Твой брат постарался…
– Да, но теперь я спать спокойно не смогу.
– Даже со мной?
– Ну, если только с тобой… Ты же меня никогда не бросишь?
– Даже не надейся…
Действительно, ей с Костей будет гораздо спокойней, чем без него.
* * *Феликс жадно тянул одну сигарету за другой. Он в своем офисе, в своем кабинете, но его до сих пор трясет от страха. Тюремный ужас не отпускает его.
Надо что-то делать. Надо найти специалиста по психогенному воздействию, пусть он вытравит из сознания эти кошмарные воспоминания.
Ничего, он обязательно что-нибудь придумает. Он еще спляшет на похоронах этого ублюдка!
И еще с Клинчем надо разобраться.
Мягко запиликал интерком, и Красницкий вздрогнул от неожиданности. Казалось бы, что здесь такого? Он же в кабинете у себя, а не в тюремной камере. И это не будильник, напоминающий об очередности. Два часа он в рабстве у Бузыки, за ним следует Шмяк, после – громила Децибел… Нервы, нервы.
– Феликс Михайлович, на проводе Никонов, – приятным голосом сообщила секретарша.
Никон?!.. А разве сейчас его очередь? Но ведь его и в камере-то не было…
Красницкому вдруг показалось, что он сходит с ума.
Телефонную трубку он снял с рычагов трясущейся рукой.
– Ну, здравствуй, Фелиция. Так тебя, кажется, зовут? – с презрительной насмешкой спросил Спартак.
– Мразь! Какая же ты мразь! – зашипел на него Феликс.
– Твоя мразь лежит в ящике стола. В запечатанном конверте. Открой ящик.
