В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
«Взвились соколы орлами…» Спартак мог опустить их до уровня рожденных ползать, но не стал этого делать. Люди пришли к нему без оружия, а то, что спесь из них лезла, как тараканы из щелей, так это натура у них такая гордая.
Одного джигита Спартак узнал. Это был Аслан, особо приближенная к Шамхану особа. Молодой, но ранний. Впрочем, Спартак и сам далеко не старик.
За чеченцами он наблюдал из окна, что выходило на территорию рынка. К себе впустил только Аслана, а его свиту оставил в кафе.
– Это беспредел, – не здороваясь, сказал парень.
Спартак сидел в кресле своего кабинета, немигающе глядя на него.
– Объясни.
– Всех должны были впустить…
– Это ваши барыги тебе должны. А я ничего не должен… Это у вас в «Тереке» бардак, а ко мне так просто не пройдешь.
– Так мы ничего и не боимся, потому и охраны нет, – язвительно усмехнулся парень.
– И я не боюсь. И оправдываться перед тобой не собираюсь. Чего ты хотел?
– Ничего личного.
– Ух ты!
– Шамхан тебя простил.
– Ну, тогда у меня сегодня праздник, – ехидно усмехнулся Спартак.
– Ты поступил как мужчина. Ты защитил свою женщину. Шамхан был не прав, и он свою вину признал.
Аслан высоко держал голову, плечи гордо расправлены, как у орла крылья. Не было в нем раскаяния за своих боссов, да и те не чувствовали за собой никакой вины. Все это игра. Может, и не особо хитрая, но со зловонной начинкой, которая вот-вот полезет наружу.
– Я сейчас растаю.
– Короче, ничего личного. Но Шамхан хочет сделать тебе деловое предложение.
Ну вот, полезло.
– Прямо сейчас уходить или до завтра можно потерпеть?
– Можно и до завтра потерпеть. До утра.
– Передай своему хозяину, что свои дела он пусть в сортире делает, – нахмурился Спартак.
– Значит, нет? – пристально посмотрел на него Аслан.
– Нет. И передай Шамхану, что зря он все это затеял. Мы шутить не будем. У нас все по-взрослому…
– Сам ему скажешь.
– Когда?
– Завтра.
– Где?
– Можно у вас на пустыре. Стрелять не будем, поэтому все равно где.
– А у вас есть из чего стрелять?"
"– Зачем нам это? – хитро усмехнулся Аслан. – Мы люди мирные. Зачем нам стрелять, если всегда можно миром договориться?
– Со мной миром договаривайся. Прямо сейчас. И передай, что Шамхан очень сильно рискует. Очень-очень.
– Я же говорю, сам скажешь.
– Значит, завтра… Во сколько?
– В полдень. И не рано, и не поздно. В самый раз.
