В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
– Ты в русской школе учился, в русской армии служил…
– Не в русской, а в советской.
– Не важно.
– Молчи, женщина!
– Да пошел ты!..
Марина не овца какая-нибудь, умная, дерзкая на язык. Из тех русских женщин, которым все равно, на какой стороне у мужа тюбетейка. И плевать ей на традиции чеченской семьи, к тому же Аслану она не жена. Марина могла и дальше крыть его матом, но вдруг заплакала, зарыдала, размазывая слезы по щекам.
– Ну, что на тебя нашло? – ласково спросил Аслан.
Может, он и в русской школе учился, но все-таки он чеченец.
– Я знаю, ты больше не вернешься, – всхлипнула она.
– Дура! Накаркаешь!..
– Ой-ё! Что я такое говорю! – еще сильнее разревелась она.
– Ну, все-все…
Легонько оттолкнув ее, Аслан открыл дверь и переступил через порог.
С Мариной он жил почти год. Нормально жил, даже в Ставрополь возил, с родителями знакомил. Он действительно вырос в русском городе и учился в русской школе. Но все-таки он – чеченец и гордится этим.
Шамхан ждал его в «Тереке». Мрачный, подавленный. Но увидев Аслана, повеселел, приободрился.
– Ну что, брат, готов исполнить свой долг?
– Даже не сомневайся.
– Ты должен отомстить этим шакалам за их наглость.
– Я отомщу за тебя, брат.
В душе Аслан считал, что Спартак правильно сделал, набив Шамхану морду.
– Слова, достойные мужчины. Ты – настоящий мужчина, Аслан! Сделаешь дело и поедешь в Германию, к Ходже. Но у тебя своя бригада будет. На правах бригадира с ним будешь работать…"
"У Шамхана бригады не только в Москве, у него в Германии свои люди. Ходжа угонял немецкие машины, переправлял их в Россию, это очень выгодный бизнес. Но для Аслана Германия станет страной изгнания.
