В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
Если выяснится, что Сагоян вам не заплатил, с ним совсем другой разговор будет…
– А какая статья мне реально светит?
– Сто двенадцатая.
– Легкое телесное повреждение?
– Да. Срок до одного года лишения свободы.
– Но есть же и другие варианты. Исправительные работы, например. А еще лучше штраф…
– Это суд решать будет. А у тебя судимость.
– Погашенная.
– Не важно.
– Спасибо.
– Пожалуйста, мой дорогой, – с той же иронией отреагировала Татьяна Ильинична.
Думала она недолго и до выяснения всех обстоятельств дела отправила Спартака в камеру предварительного заключения.
5Кого-то перед дракой колотит мандраж, а из Мартына ключом била энергия – руки не мог на месте удержать, ноги покоя не давали. Это все от волнения. Драка – это всегда страшно; может, потому и хочется, чтобы все поскорей закончилось. Быстрее начнешь, быстрее кончишь…
Мартын и рад бы, чтобы все началось поскорей. Но сегодня он во главе угла. Он развил бурную деятельность – собрал огромную толпу, договорился с автобусом, который особым рейсом доставил народ к рынку.
Три амбала впереди, остальные – сзади, цепью. Немного их, десятка полтора, ни палок у них, ни кастетов. Но выглядят московские очень внушительно.
Мартын оглянулся назад – толпа за ним солидная, без малого четыре десятка пацанов, и почти все с молотками на длинных ручках. Секретное оружие знаменских, таким и покалечить можно, и убить. Особенно удобно для тех, у кого кулачный удар не очень сильный. Такой мощью даже самых крутых амбалов умолотить можно.
Мартын понимал, что выглядит не очень впечатляюще. Нет в нем той богатырской стати, что у Спартака, но с ним Бабай и Угрюм, вдвоем они хоть как-то компенсируют отсутствие вожака.
– Я не понял, шпана, что за дела? – с хамским презрением глянул на Мартына бритоголовый детина с грубыми, тяжелыми чертами лица.
Авторитеты сошлись на середине пустыря. Сначала терка, потом все остальное. Только Мартын почему-то не чувствовал себя авторитетом. Хотя именно к нему обратился главарь вражеской команды, его за старшего принял.
