В жестокой футбольной битве на поле действия становятся неважны обычные правила: вопли и стоны разносятся по скромному дворянскому сельсовету. Спартак, словно царь в своем кремлевском троне, подставляет левую руку для защиты головы, которая уже не может ожидать мяча для лапты, а готова рассыпаться как городошная фигура....
– Шпана у тебя в штанах! – стараясь вести себя важно, солидно, отозвался он.
– То, что у меня в штанах, тебе в рот не залезет, девочка.
– Зря ты так, – сычом глянул на него Мартын. – Могли бы миром все решить, а ты мосты рубишь…
– Что мы можем миром решить? – сплюнул на землю авторитет. – Рынок вам отдать?
– За рынок пока разговора не было.
– А чего толпу пригнал?
– За Спартака спросить.
– Не знаю такого.
– И за себя тоже спросим. Мы кафе строили, а вы нас оттуда погнали…
– А-а, работяги-строители, – презрительно хмыкнул амбал.
– Да, и эту проблему я тебе в рот вобью, девочка. Боюсь, что подавишься…
– Ну да, за тобой толпа. Только фуфло все это. Завтра здесь две сотни бойцов будет, прямо на месте вас и закопаем…
– До завтра еще дожить надо…
– Короче, чего вы хотите? Свободу попугаям?.. Ну, хорошо, со своими арами разбирайтесь сами. Мы в эти дела не лезем. Что еще?
– Спартак сейчас в ментовке.
– Мы здесь ни при чем.
– Да, но ара его вложил. А вы ару под свою крышу взяли.
– Это угроза?
– Нет, это предъява…
Мартын понимал, что две сотни бойцов к завтрашнему дню вполне могут оказаться реальностью, но и отступать он не собирался. Московский авторитет оскорбил его, и Мартын обязан его проучить. К тому же и за рынок очень поговорить хотелось. В конце концов, хватит понапрасну проливать кровь. Ведь можно и за Спартака спросить, и рынок под себя взять. Это деньги, реальные деньги. И совсем не обязательно горбатиться на стройке, когда можно стричь купоны с овцеподобных торгашей.
– И выход у вас только один – убраться с рынка подобру-поздорову.
– И отдать его подзаборной шпане?
– А ты не шпана? – засмеялся Гобой. – Может, ты шведский король? Или английская королева?
– Принц голубых кровей, – Мартын еле сдержался, чтобы не хохотнуть.
Нельзя сейчас широко раскрывать рот: ситуация взрывоопасная, реально можно без зубов остаться, если вдруг последует удар.
– Терпеть не могу голубых!
Зато Бабай захохотал. За что и поплатился.
В тот же момент Мартын ударил его самого. С подпрыгом, локтем в ухо. Это его коронка, и неудивительно, что браток поплыл. Этим тут же воспользовался Угрюм. Он очень не хотел доводить дело до драки, но раз каша заварилась, то за кулаком он в карман не полезет. А удар у него навылет, без всякого кастета даже самого крутого бойца может вынести.
