Автор
В "Брошенке" Ирина Манаева переносит читателя в мир глубоких философских размышлений о личности и взаимоотношениях. Главная героиня погружается в собственную драму, открывая глаза на привычные сценарии жизни – те, что мы часто игнорируем, потому что они кажутся слишком очевидными. Атмосфера книги непредсказуема и эмоционально напряженная, словно струящаяся водопад драматизма и глубины переживаний главной героини....
Не в том, что отец их больше не любит, а в том, что не может так дальше продолжаться. Детям нужен отец, а не его деньги. Детям любовь нужна, внимание. А что он, калека, может им дать, кроме материальных благ? Новый телефон, конечно, хорошо. Только как подарок, а не откуп. Сейчас же у Варламова было именно такое ощущение. Словно он откупается от собственных детей."
"Премерзкое ощущение. Хотя чувствовать себя ублюдочным дерьмом ему не привыкать.
— Что ж, я приду. Завтра.
*****Когда решил выбраться из дома, мать удивилась, но ничего не сказала.
Хотя какой там любить. Он бы сам-то смог любить после всего? Задаётся этим вопросом ежедневно и не находит ответа. Нет его.
Самым трудным было сохранять спокойствие, когда охранник помогал выбираться ему из машины под изумлённые взгляды бывших соседей и карабкаться на костылях по лестнице.
От инвалидной коляски сегодня отказался, но вскоре понял, что это несусветная глупость. На костылях можно попрыгать со сломанной ногой, а не когда парализовано пол тела. Глупо и недальновидно. Охраннику пришлось практически тащить на себе Варламова, а он лишь мысленно проклинал себя и свою дурацкую самоуверенность.
Открыв дверь, Нина застыла с открытым ртом. Явно не ждала его. Да он и сам, в принципе, от себя не ожидал…
— Привет, — прервал неловкую паузу и она моргнула, возвращаясь в реальность.
Над верхней губой у неё застыла капелька молока и Варламов с трудом сдержал улыбку. Вспомнил, как Нина, будучи беременной Янкой, ела много клубничного варенья с молоком, заедала это селёдкой и солёным попкорном. Он тогда втихаря бегал к её лечащему врачу на консультации, потому что до дрожи в коленях боялся её «беременных причуд».
Как давно это было…
— Привет. Рада, что ты пришёл. Проходи.
Вячеслав хмыкнул.
Рада она, как же. Просто дети весь мозг вынесли, вот и делает вид, что все нормально. На самом деле нифига оно не нормально. Она о разводе мечтает. А он инвалид, который теперь не имеет никакого права удерживать её. И всё же держит. Потому что эгоист. Потому что не представляет своей жизни без неё.
— Папа! — Кирилл бросился к нему и практически повис, обняв за пояс.
Где-то внутри разлилось тепло и стало так охрененно хорошо, как не было уже давно.
