Автор
В "Брошенке" Ирина Манаева переносит читателя в мир глубоких философских размышлений о личности и взаимоотношениях. Главная героиня погружается в собственную драму, открывая глаза на привычные сценарии жизни – те, что мы часто игнорируем, потому что они кажутся слишком очевидными. Атмосфера книги непредсказуема и эмоционально напряженная, словно струящаяся водопад драматизма и глубины переживаний главной героини....
— Яночка, моя девочка, иди сюда, — распахнула объятия и дочь вдруг улыбнулась.
— Я думала, ты меня ругать будешь, — обняла меня за талию, уткнулась носом в грудь. — Прости, мам…
— Это ты меня прости, крошка. Я совсем уже с ума сошла со всем этим…
Яна подняла на меня взор, затуманенный слезами.
— Мам, а папа… Он так и останется… Таким?
Ну вот зачем? Зачем ты, Господи, принуждаешь меня к этому? Почему я должна объяснять это своим детям?
— Я не знаю, Ян. Но ты должна принять тот факт, что, возможно, так и будет.
Дочь вздохнула, молча кивнула.
— Хорошо, мам.
Рыдания снова сдавили горло железными тисками и я всхлипнула.
— Не плачь, мам! Кирилл увидит! — шикнула на меня дочка, а я вдруг поняла, что она — вторая я.
Такая же любящая. Так же пожертвует при необходимости собой. Только внешне отца копия.
— Не буду. Иди к ним. И следи за братом. Мне отъехать нужно.
Яна тут же нахмурилась, с протестом во взгляде скрестила на груди руки.
— Куда отъехать? К нему? К любовнику своему?
Я вспыхнула и даже дар речи потеряла.
— Что, мам? Думаешь, я совсем глупая? Или маленькая, как Кирилл? Я не слепая, мам! Не уходи! — схватила меня за руку так сильно, что мне показалось, сейчас сломает пальцы. — Мам, он ведь не стоит нас! Мы — твоя семья!
— Яна, — выдохнула рвано, притягивая к себе дочь. — Ты что?! Я не к нему! С ним не было ничего и никогда не будет! Я папу твоего люблю, глупая! И никогда его не предавала! — в отличие от него. — Даже в мыслях не было! — прижала малышку к себе, а она крепко обняла меня руками.
— Правда? Не бросишь нас?
Вот тут мне уже стало дурно от вопросов дочери и токсикоза вместе взятых. Пошатнулась, схватившись за подлокотник деревянного кресла.
— Мам! — Яна вскрикнула, а я тут же зажала ей рот ладонью.
— Тихо! Ничего отцу не скажи! Со мной всё нормально.
Но в тот же миг дверь открылась и показалось лицо свекрови.
— Что это тут происходит?
— Вам какое дело, Валерия Николаевна? — я огрызнулась, как никогда ранее, на что её глаза полезли из орбит.
— Ты… Да как ты смеешь так со мной разговаривать?!
— Помолчи, бабушка! — Яна ответила ей так, как никогда не посмела бы я, на что нижняя челюсть свекрови отъехала вниз. — Иди к папе! И оставьте уже мою маму в покое!
Доченька моя… Моя маленькая воительница. Только Славка мог вот так гаркнуть на мать, когда она начинала меня донимать… А тут Янка. Малышка моя…
— Иди, мам. Я присмотрю за ними.
