Автор
В "Брошенке" Ирина Манаева переносит читателя в мир глубоких философских размышлений о личности и взаимоотношениях. Главная героиня погружается в собственную драму, открывая глаза на привычные сценарии жизни – те, что мы часто игнорируем, потому что они кажутся слишком очевидными. Атмосфера книги непредсказуема и эмоционально напряженная, словно струящаяся водопад драматизма и глубины переживаний главной героини....
Я не собираюсь снова в дурдом, ясно?! Не собираюсь!
Я смотрела в глаза сумасшедшей и понимала, что она не врёт. Не блефует. Она уверена в своих словах и именно это пугало до невозможности. Настолько больной человек способен на всё, что угодно.
Она резко отстранилась, отступила от меня, а я, снова почувствовав свои конечности, вдруг поняла, что обездвижена. Перемотана скотчем. Наглухо. Тихо заскулив, попыталась перевернуться на бок и с третьего раза мне это удалось. Теперь обзор был получше и я смогла рассмотреть страшно облезлую комнатушку с одним столом, одним стулом и двумя узкими кроватями, на одной из которых я и лежала.
Впрочем, очень скоро мои надежды на то, что она одна, растаяли.
— Ну что она, очухалась? — скрипнула дверь и послышался до боли знакомый голос…
Юля?! Да нет… Нет же! Не может такого быть. Юлька же подруга моя…
Задрав голову так, чтобы видеть дверь, я ахнула.
— Поесть принесла? — Лиану отчего-то трясло, словно в лихорадке, но Юлька даже не взглянула на неё.
Всучила той в руки пакеты, шагнула ко мне.
— Очнулась, королевишна наша? Ну, что глазёнками своими коровьими хлопаешь? Не ожидала? — подплыла, злобно скалясь, а я всё пялилась на неё, отказываясь верить в очевидное.
Действительно… Не ожидала. И до сих пор не могла поверить, что это не дурной сон, а реальность. Реальность, в которой муж изменяет с сумасшедшей девкой, а подруга оказывается предательницей.
— Что происходит? — прошептала потрескавшимися губами, на что Юлька лишь усмехнулась.
— Скотч дай! — велела Лиане и та, на ходу глотая какие-то таблетки, подала рулон.
Расширившимися от ужаса глазами, я наблюдала, как подруга отрывает кусок скотча и двигается ко мне.
— Юля? Ты что? Что ты делаешь?! — но вместо ответа она залепила мне рот и, притянув стул к моей лежанке, изящно села на него.
— Надеюсь, ты не против, если наша беседа будет односторонней? За долгие годы я так устала слушать твоё блеяние, что не выдержу больше и минуты.
Замычав, я завертела головой, пытаясь избавиться от скотча или хотя бы ослабить путы на ногах и руках, но всё зря. Юлька хрипло захохотала, достала железную фляжку из сумочки и смачно к ней приложилась."
"— Не понимаешь ничего, да, овца? — усмехнулась, вытерла губы тыльной стороной ладони и склонилась ко мне. — Так я тебе расскажу кое-что.
