Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Этот сарказм мгновенно вызвал ответную реакцию, и Александра прошипела:
— Конечно, нет! — Хотя это не в коей мере не отражало ее истинных чувств.
— Тогда прочь с дороги. Выиграю я или проиграю, ты все равно получишь своих лошадей.
Василий обошел ее и быстро захлопнул дверь у нее перед носом. Но если он вообразил, что может удержать Александру, то заблуждался. Ей хотелось поглазеть на его поражение. Василий непременно выгнал бы ее, но остальные тоже поспешили за ним, и он только пожал плечами:
— Может, она и заслужила это прошлой ночью?!
Обнаженный до пояса, Павел убирал походные кровати, чтобы освободить пространство.
Но так или иначе, Василий решил подчиниться ему хотя бы для того, чтобы не портить впечатления о себе.
Он видел, как Павел дважды сражался со Штефаном и оба раза проигрывал. Преимущество Василия заключалось в том, что Павел никогда не видел его в деле.
В идеале Павла нужно было бы убить потому, что тот, в отличие от Лятцко, не имел ни малейшего понятия о чести, и нельзя было доверять его слову, если б он проиграл. Но у Василия не было желания убивать его даже обычным Оружием. Этот разбойник был несчастным озлобленным человеком, и таким его сделала женщина. В этом отношении граф даже сочувствовал ему.
Альтернативой убийства было просто сбить его с ног и лишить сознания, потому что проиграй Павел аристократу в третий раз, он бы мог вскипеть до такой степени, что в отместку приказал бы поубивать их всех.
Кое-кто, может, и не послушался бы, но остальные вполне могли подчиниться приказу, а рисковать не следовало. Но так как у Василия Не было никакого опыта в обращении с кнутом, то оставалось единственное, на что он был в настоящем случае способен: проиграть Павлу, дать ему возможность насладиться минутой славы, поставить на этом точку и убраться отсюда подобру-поздорову.
— Наконец-то, — сказал Павел.
Василий обернулся и увидел входящего в дверь человека, который в каждой руке нес по свернутому кольцом кнуту.
Они казались почти одинаковыми, но только на первый взгляд.
