Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Это было завораживающее зрелище — три аршина мужественной грации вдруг обнаружили свою изменчивую и почти дикую природу. Из всех четверых Василий больше других был наделен способностью без промаха разить словом, а не действовать грубой силой. Но, похоже, и он так же склонен к насилию, как и его друзья.
Однажды Тане рассказали, что она должна была выйти замуж именно за Василия, потому что Штефан хотел без лишней суеты увезти ее в Кардинию, а там уж Таня, как и любая другая женщина, конечно же, предпочла бы Василия.
Но тогда она презирала Василия, потому что, встретив Таню в таверне, он оскорбил ее, приняв за обычную шлюху, и отнесся к ней с полным пренебрежением.
— Что же ты собираешься делать? — спросил наконец Штефан.
— Не знаю.
— Нет, знаешь, — спокойно отозвался Штефан.
— Да, знаю, — вздохнул Василий. — Но если это только будет зависеть от меня, свадьба не состоится.
— А какой ты на самом деле? — подала голос Таня, содрогнувшись от этих слов. — Лучше скажи, что покажешь им, каким ты можешь быть, когда захочешь не понравиться?
Она говорила, опираясь на собственный опыт, и ему пришлось согласиться.
— Как скажете. Ваше Величество. Теперь наступила очередь Тани бросить на него кислый взгляд.
— Отправляйся домой, Василий. Утро вечера мудренее. В конце концов, даже если тебе и придется жениться, ты не должен…
— Как бы не так, не должен, — негодующе вмешалась Таня.
— Я же говорил, что она возвела супружескую верность в ранг верноподданнической обязанности, — проворчал Василий и, стуча сапогами, вышел из комнаты.
Едва за ним закрылась дверь, Таня гневно выпалила:
— Черт возьми, мне это нравится! Наконец-то с этого павлина полетят пух и перья!
— Я думал, ты простила его за то, что он так себя вел на пути в Кардинию.
— Простила, — заверила она мужа. — Я знаю, что он всего лишь пытался помешать мне влюбиться в него. Но ему следовало бы сразу понять, что этого не случится, а не строить из себя осла в течение всего путешествия; И все-таки он остался таким же павлином, каким был, и слава Богу, если найдется женщина, которая заставит его на пару ступенек спуститься со своего насеста.
