Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Эта свинья посмела угрожать ей браком без любви, любовницами — она правильно поняла его намеки — и больше того — детьми? Дети! Этот хам искушал ее, сам не понимая, что делает! Высокомерная свинья! Дети — единственное, что ей мучительно хотелось иметь! Но не от него. От кого угодно, но не от него!
В ее комнате кто-то был. Грохот, произведенный Алин, когда она вошла, напугал Дашу, склонившуюся над раскрытым чемоданом, и Терзая, с угрожающим ворчанием выскочившего на шум. Но, узнав хозяйку, пес ринулся к ней, всем своим видом выражая раскаяние.
"По привычке днем Александра заперла его, потому что ожидала гостей, а пес не очень хорошо ладил с чужими. Пожалуй, не следовало этого делать. Надо было выпустить его и пусть творит с этими кардинскими выскочками, что заблагорассудится! Возможно, кусок мяса, вырванный у этого щеголя, сделал бы их беседу куда более приятной, и окончилась бы она гораздо успешнее.
Алин попыталась взять себя в руки. Она и не подозревала, что может желать мести, по крайней мере в душе.
Уверив огромную овчарку, что на нее не сердятся за не слишком ласковую встречу, Алин перевела взгляд на Дашу, на сундук и на кучу одежды, разбросанной по постели.
— Так ты уже знаешь?
— Слухом земля полнится, — бесстрастно ответила Даша, — а вот чего мы не знаем, так это ваших намерений. Вот я и решила упаковать ваши вещи — вдруг вы решите выйти за этого кардинца.
Ни единым движением Даша не выдала своих чувств, не показала, какой ответ предпочла бы услышать, хотя у нее наверняка уже сложилось свое мнение.
Преданная хозяйке, она бы согласилась с любым ее решением, хотя весьма вероятно, что и поспорила бы с ней. За это Александра и любила свою подругу.
Их социальное положение было неравным, и выглядели они совершенно по-разному. Черные вьющиеся волосы Даши были пышными и непокорными, а светло-голубые глаза — огромными, отчего она немного смахивала на сову, и, когда бывала серьезной, сходство это несколько обескураживало.
Александра присела на край кровати и провела пальцем по розовато-лиловому бальному платью, вспоминая, как надевала его — первый и последний раз в жизни.
