Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Не удержавшись от улыбки, Тимофей прикрыл рот руками, но Никишка был счастлив услужить, и щеки девушке зарделись, а глаза полезли на лоб, когда ей пришлось вслед за ним повторять все новые и новые непристойности, которые он любезно ей подсказывал. Правда, Александра стояла спиной к Василию и могла не беспокоиться, что он заметит ее собственное замешательство.
Но ей не терпелось узнать его реакцию. Не удержавшись, Алин шепотом спросила Никишку:
— Ну как он? Возмущен? Ошеломлен?
— Мне неприятно говорить об этом, но он смеется.
На минуту она застыла с открытым ртом, потом плечи ее поникли, и она с отвращением сказала:
— Что же, черт возьми, нужно, чтобы вывести его из терпения?
Никишка не мог больше сдерживать смех:
— Попробуйте станцевать нагишом у костра. Я думаю, он не останется равнодушным, а мы, конечно, будем смотреть в другую сторону.
— Разумеется, вы будете смотреть в другую сторону, — сухо подтвердила Александра, и обрушив на близнецов новый поток брани, на сей раз вполне искренней, удалилась, рассерженная на них, а еще больше на себя, потому что не достигла цели, но пуще всего на Василия, за то, что тот оказался таким чурбаном! Надо же — она так старалась, а ему смешно! Неужели графу невдомек, что раз она может позволить себе это здесь, то с такой же легкостью закатит подобную сцену и в гостиной в присутствии короля?
Александра удалилась к лошадям, чтобы утешиться и успокоиться, — она так делала всегда: лошади оказывали на нее благотворное действие.
Василий не стал дожидаться, пока она соизволит обернуться:
— Может быть, объясните мне, чем так разгневали вас ваши казаки?
— Почему это я должна вам объяснять?
— Потому что я вас спрашиваю.
Александра решила отказаться от своего первоначального намерения нагрубить ему, потому что лошади навели ее на мысль придумать вполне правдоподобную ложь. Она повернулась к Василию, и, как это уже не раз случалось, его красота вновь смутила и встревожила девушку. Каждый раз, когда Александра оказывалась так близко от графа, ей становилось трудно дышать, не говоря уже о беседе с ним.
