Автор
Российская империя в 1836 году. Константин Русинов, старый князь из Малороссию, с неудобством глядит на клубящуюся пыль у окна, выходящего на дорогу, которая ведет к Днепру и далеким равнинам. Вдали за белыми домами виднеется первые признаки транзита войск, нависшие над этой маленькой воинской усадьбой....
Наконец ей удалось взять себя в руки;"
"— Они позволили Князю Мише покрыть одну из кобыл.
— Вот как?
— Им прекрасно известно, что я обязательно должна при этом присутствовать, — пояснила она, и это была правда.
— И вы действительно присутствуете и наблюдаете?
По его лицу девушка поняла, что наконец-то ей удалось смутить и шокировать его и не тем, что делалось напоказ, а вполне обычным и будничным занятием.
— Конечно, наблюдаю. Это мои «дети», и лучше меня за ними не ухаживает никто! Я должна быть уверена, что кобылы не пострадали, как любой нормальный коневод, разводящий скаковых лошадей.
— Но…
— да?
Тон ее был вызывающим, и Василий хотел напомнить, что она все-таки женщина, но тут ему пришло в голову, что при таком поведении о женственности не может быть и речи. Вспомнив об этом, он решил сменить тему:
— И где же вы были, что вас не смогли найти? Алин улыбнулась:
— А вы не догадываетесь? Вы не единственный, кто любит кататься верхом в одиночестве…
Она уже хотела было продолжить: «…в поисках развлечений», — но граф лишил ее этой возможности:
— И что же вы делали?
— Ну, когда я езжу верхом, — сказала она, — то не держусь дороги, как вы.
И на этот раз ей удалось достигнуть цели, но, вместо того чтобы наброситься на нее, Василий убежденно заявил:
— Вы лжете, Длин.
— Конечно, лгу, но что заставило вас так подумать?
Внезапно Василий нахмурился:
— Что вы хотите сказать этим «конечно»? У вас есть такая привычка — лгать?
— Разумеется, — не раздумывая ответила она.
— Нет, не считаю, — возразил он серьезно. — Жизнь достаточно интересна и без всяких осложнений. Впрочем, это неважно. Вы взрослая женщина, и я не собираюсь отучать вас от ваших привычек.
Его снисходительный тон взбесил ее, а Александре куда приятнее было испытывать подлинный гнев к графу, чем Притворяться рассерженной на своих друзей.
Улыбнувшись, она ответила:
— Как это великодушно с вашей стороны, Петровский! От меня такого великодушия не ждите.
Граф не попался на удочку, но на этот раз его улыбка была уже не такой искренней.
— Это вы воображаете, что перевоспитываете меня и отучаете от моих привычек. Я знаю, что вы лжете, потому что, если бы вы уехали одна, один из моих людей тут же сообщил мне, а другой последовал бы за вами.
