Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Глава 31
Заканчиваю с последней коробкой, когда за окном темнеет.
Сумерки незаметно заполняют мою квартиру, но решаю не включать свет повсюду. Зажигаю только светильник в прихожей, который забрала из своей комнаты в доме родителей.
Разглядываю узоры на плафоне, застыв посреди коридора, и за льющейся из колонки музыкой не сразу распознаю звонок в дверь. Повернув голову, несколько секунд пялюсь на нее, а когда звонок превращается в настойчивый и немного пугающий стук, выключаю стоящую на комоде колонку.
Мое сердце ускоряется. Оно всегда чувствует раньше меня…
Открываю дверь, проигнорировав глазок. Взгляд утыкается в белую рубашку Влада, сердце радостно подпрыгивает.
На Градском черный вечерний костюм. Идеально отутюженный и сидящий на нем как влитой пиджак распахнут, три верхних пуговицы на рубашке небрежно расстегнуты, а из правого кармана пиджака торчит черный галстук.
Влад осматривает меня в ответ, поднося к губам горлышко бутылки виски, которая все это время болталась в его руке.
Я не ждала гостей. Совсем.
Присмотревшись к лицу напротив, понимаю, что мой гость пьян.
Сильно пьян, а не так, как я уже видела раньше.
Он слегка пошатывается, упираясь рукой в дверной косяк и объявляя:
— Салют.
— Привет… — произношу осторожно.
— Впустишь? — склонив набок голову, интересуется Влад.
Его немного расфокусированные глаза как приклеенные следят за мной, на губах легкая ухмылка. Такого Влада я не знаю, но готова принять и познакомиться и с ним.
Отхожу в сторону, уступая ему дорогу и пеняя:
— У меня мог быть Андрей…
— Он в тренажерке, — перебивает Влад, проходя в квартиру не особо твердым шагом.
То, что, даже будучи совершенно пьяным, он контролирует ситуацию, немного терзает мое сердце. Даже будучи таким, он помнит о том, что не хочет афишировать наши отношения, и это напоминает мне о времени.
Сложив руки на груди, наблюдаю за тем, как Градский избавляется от обуви и пиджака, не забывая при этом прикладываться к полупустой бутылке.
— Плохой день? — интересуюсь.
— Дерьмовая жизнь. Иди ко мне, Моцарт. — Поставив на пол бутылку, он распахивает руки, приглашая меня в свои объятия.
— Ты пьян, — озвучиваю очевидное, сморщив нос.
— Насрать. Иди сюда. — Манит меня пальцами.
