Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Его забота отдается ноющим спазмом в моем пустом желудке, ведь так Влад становится ближе, а это обман, иллюзия.
— Будто меня пропустили через мясорубку.
От моего ответа его подбородок напрягается. Напряжение нервным тиком пробегает по его лицу. Глаза снова меня осматривают. Ощупывают, будто определяя степень повреждений, и этот взгляд я буквально чувствую кожей.
Он молчит целую вечность, а потом все-таки сообщает, будто сдаваясь:
— Нам нужно поговорить.
— Хорошо.
Отойдя от стены, плетусь на кухню, молча предлагая пойти за мной.
Я слышу шаги Влада по полу за моей спиной.
Наливая в стакан воды, чтобы смочить саднящее горло, слышу твердый голос:
— Я сегодня возвращаюсь в Лондон. Самолет через четыре часа."
"Скачки сердца в груди заставляют поперхнуться. Это единственный звук, который я издаю. У нас ведь уговор, и я не должна бросаться в Градского посудой и обвинениями. Когда оборачиваюсь, стоящие в моих глазах слезы он отражает приливом жесткости во взгляде и чертах лица.
— Ты обещал нам две недели, — напоминаю сипло и жалко. — Они еще не вышли.
— Мои планы изменились.
— Ты пришел попрощаться? — улыбаюсь. — Поцелуешь меня? Или трахнешь напоследок? Может, прямо здесь? У стены? Сзади? Мы так еще не пробовали…
Мое мнимое спокойствие трещит по швам. Осыпается, как лопнувшая маска.
Влад тоже это видит и молчит. Желваки на его щеках танцуют от напряжения.
— Не стоит, — отвечает на мои вопросы.
Его слова я принимаю почти как пощечину. Хуже всего то, что мне хочется дать пощечину ему. За то, что он может быть таким хладнокровным, а я — нет.
— Просто уйдешь? — спрашиваю его.
— Так будет лучше для нас обоих. Потом это поймешь.
Мои губы кривятся. Поджимаются. Я уже не могу контролировать свои слезы, они начинают катиться по щекам против воли.
Влад дергается, будто по инерции хочет подойти, но остается на месте, только вдыхает носом глубже, отчего линия его губ становится жестче.
— Твоя девушка против? — бросаю я.
То, как он всматривается в мое лицо, ледяным приливом страха обдает живот. Последние два дня жизни, которые я посвятила долбаному принятию ситуации, летят на помойку, ведь именно сейчас, когда он смотрит на меня ТАК, все мои страхи подтверждаются. Становятся реальными и настоящими.
— О чем ты? — чуть сощуривает он глаза.
