Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
— У нас свободные отношения.
В неверии качаю головой. Мне все это снится. Просто один сплошной слишком реалистичный кошмарный сон.
— Если бы я знала, что у тебя есть жена… — последнее слово я выплевываю с особым отвращением. Я будто худшая версия себя. Злая, ядовитая, отвратительная. — То никогда бы не просила тебя стать моим.
Градский невесело усмехается, потирая ладонью подбородок.
Он ни разу не отвел взгляда от моего лица, не делает этого и сейчас, когда медленно произносит:
— Мы оба знаем, что тебя бы это не остановило, Моцарт.
Со стыдом понимаю, что он прав.
Еще неделю назад в отношении него у меня не существовало никаких принципов. Их и сейчас у меня нет. Ничего. Только ломающий кости страх его потерять.
— Она тоже спит с кем захочет? — спрашиваю его. — И тебе плевать?"
"— У нас такие отношения, которые устраивают нас обоих, — разъясняет он с жесткостью, будто в вопросах, касающихся его жизни, привык никому не уступать. — Мы давно знакомы и отлично друг друга понимаем и принимаем. Я никого не призываю давать оценку своей жизни, даже если это аморально.
— Поэтому ты прячешь свою жизнь ото всех, да?! — Пальцем тычу в его грудь. — Потому что тебе «насрать»?
Дернувшись от моего моего тычка, он говорит:
— Я ничего не прячу. Моя жизнь не здесь. Она в Лондоне.
— А здесь тебе тесно…
Напоминаю ему о том вечере, когда он заявился ко мне вдрызг пьяным. Напоминаю ему о том, о чем, возможно, он сам не помнит.
— Да, тесно. Я уезжаю, и это взвешенное обдуманное решение.
— Ты сказал, что не нашел свое место… — Его лицо расплывается перед глазами, их опять застилают слезы.
— Забудь, что я тогда сказал, — обрубает он.
Нас разделяет всего один шаг. Он не мешает дотронуться. Коснуться. Видеть узоры на серой радужке его глаз. Видеть его таким… решительным…
— Ты не понимаешь… — трясу головой.
— Чего я не понимаю? — он делает глубокий вдох.
Смахнув со щеки соленую влагу, произношу:
— Дело не в месте.
— Я не бегаю от себя. Я говорил тебе об этом миллион раз!
— Убеждай себя в этом! — бросаю ему.
Постучав пальцем по моему лбу, Влад рычит:
— Ты наивная, как младенец.
Отдернув голову, я бью по его ладони ребром своей.
Он убирает руку, продолжая и продолжая говорить:
— Ты втемяшила себе в голову, что меня нужно спасать? Меня не нужно спасать, Арина. Моя жизнь у меня под контролем, и в ней все так, как мне нужно.
