Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Совсем не изящно!
— Твою мать… — рычит Влад, сжимая мои бедра через платье.
С чертыханиями выпрямляется и шире разводит колени, дернув меня вверх так, что нам обоим вдруг становится комфортно. Так, как это рисовалось в моей голове до того, как попробовала это на практике.
Идеально. Тесно. Близко. Ближе некуда…
Мое лицо зависает в миллиметрах от его лица. Его дыхание щекочет мои губы. Моя грудная клетка прижимается к его, и, скорее всего, он опять в курсе, как на разрыв бьется мое сердце в этот момент.
Я не думаю, что нас могут увидеть с улицы, потому что въезд в середине дня пустынен, а окна «БМВ» хорошо тонированы. Но, даже если увидят, мне все равно! Эйфория от этой близости бьет по мозгам, отключая их напрочь.
Его губы как магнит, и они плотно сжаты.
Плевать.
Закрываю глаз и прижимаюсь к ним в просящем поцелуе. Он не отвечает, и это обижает, но только на секунду, потому что его тело откликается. Я чувствую между своих разведенных ног его твердость. Чувствую шевеление под тканью его брюк, прямо там, где их ширинка упираются в мою промежность.
Низ моего живота заходится спазмом.
— Один раз… — шепчу в его упрямые губы.
Прижимаюсь к его рту опять и прикрываю глаза. Чувствую, как его тело дергается навстречу моему. Ладони больно сжимают ягодицы, сминая ткань сарафана вверх. Резко подняв руку, он наматывает на ладонь мои волосы и дергает так, что мне приходится откинуть назад голову и выгнуть шею.
От неожиданности ахаю, а губы Градского накрывают бешено пульсирующую вену над моей ключицей.
Почти больно. Грубо. Варварски.
От легкого шока теряю голос.
Его язык касается места укуса и ведет широкую влажную дорожку вверх по шее до самого подбородка.
Сжимаю коленями его талию. Это рефлекс, как и мой стон.
— Этого ты хочешь? — Его рука бесцеремонно ныряет мне между ног, приводя мысли и чувства в полный бардак.
Он не нежный.
— А? — требует, надавливая на мое влажное белье.
Я не знаю! Мое дыхание надсадное, мое белье мокрое, а соски ноют, превратившись в чувствительные пики. И он все это видит… чувствует.
— Блять! — Отдергивает руку. — Мокрая вся!
Смотрю на него расширенными глазами, глотая ртом воздух. Его глаза опасно вспыхивают. Это пугает, потому что я никогда в жизни не сталкивалась с таким напором и обращением. Он тоже это понимает.
