Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
— Тогда зачем? — требую рвано.
Мой голос дрожит так же, как и все мои внутренности.
— Потому что у тебя день рождения…
— И что? Утром все забудешь? — бросаю в него обвинение.
Беснующаяся толпа качает нас из стороны в сторону, но я не чувствую их за его близостью.
— Нет… — бормочет у моего виска. — Но проспаться мне не помешает…
— Отлично… — Отступаю назад на дрожащих ногах. — Удачи!
Он возвращает меня обратно, дернув к себе за руку, которую продолжает сжимать.
— Поцелуешь меня на ночь? — спрашивает с дьявольской ухмылкой на красивых твердых губах.
С размаху напоминая мне о том, кто он такой, черт его дери. Не принц, а тот, от кого лучше держаться подальше.
В груди взрываются фейерверки.
Тянусь к нему и со всей соблазнительностью, на которую способна, провожу языком по его щеке, желая:
— Спокойной ночи.
Развернувшись на каблуках и пряча улыбку, ныряю вглубь толпы, оставляя его посреди танцпола одного.
Я нахожу Кристину за нашим столиком в компании моего брата и Рязанцева. Забравшись с ногами на кожаный диван, она залипает в телефоне.
Болтая в ладони стаканом с виски, Егор смотрит на меня исподлобья со странной улыбкой, которая могла бы сойти за ироничную, если бы не была слегка язвительной.
Сейчас мне плевать на него примерно так же, как и на весь остальной мир.
Беру со стола стеклянную бутылку минеральной воды и, открутив крышку, припадаю к горлышку. Жадно глотаю и, утерев горящие после поцелуев губы, объявляю подруге:
— Я вызвала такси.
Глава 20
Я ни разу не оставалась в своей квартире на ночь, иначе давно прокляла бы отсутствие на окнах штор.
Мне приходится напрячь мозги, чтобы вспомнить, где я нахожусь.
— Ты что, заказала доставку еды? — хриплый голос Крис похож на стон.
— Нет…
Сорокасантиметровый матрас под нами настолько мягкий, что я не могу пошевелиться. Это единственная «мебель» в моей квартире.
Брошенный на полу телефон оживает, и к трели дверного звонка добавляется пиликанье моего рингтона.
Приоткрыв один глаз, вижу на дисплее имя своего брата и с чертыханиями вскакиваю на ноги.
Одиннадцать утра!
— Это Андрей, — говорю, отбрасывая в сторону белую простыню.
На мне только стринги, платье маленькой кучкой лежит рядом с туфлями.
