Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
— Мать его где?
— Так мне откуда знать? Искать убежала…
— Полицию вызвали?
— Вы что, какая полиция? У нас таких случаев по пять на день, все находятся целехонькие. Вот пусть возьмет конфетку, — тушуется охранник под ледяным взглядом Градского, протягивая ребенку несколько карамелек. — А вы можете идти… чего толпиться… уже все под контролем…
Я чувствую, как не нравится все происходящее Градскому. Он стучит по полу пяткой и с нечитаемым лицом осматривает экраны компьютерных мониторов. На них выведены изображения с нескольких камер.
Влад отказался уходить и оставлять мальчика с охранником еще тогда, когда мы сюда только зашли, поэтому мы ждем здесь уже минут десять.
— Конфеты у чужих он не берет, а мать мы дождемся вместе. Да, малой?
— Да… — мальчик робко ему поддакивает.
Влад вертит в руках его динозавра, прикручивая отвалившийся хвост.
Прижавшись щекой к плечу Градского, я тихо спрашиваю, ткнув подбородком на игрушку:
— Кто это, знаешь?
— Ти-рррекс, — важно отвечает Максим.
Улыбаюсь, подняв глаза на Влада.
Его брови сведены на переносице, рот напряжен, будто он в принципе никогда не улыбается. Но я ведь знаю, что это не так…
Дверь с шумом распахивается, и на пороге каморки появляется женщина с круглыми от волнения глазами. На вид ей не больше сорока, волосы у нее растрепаны, и это отлично дополняет весь ее встревоженный облик. Ее взгляд мечется по комнате и падает на малыша, который радостно отклеивается от Градского и несется к ней вприпрыжку, оставив своего динозавра валяться на полу.
Градский встает, я поднимаюсь вслед за ним.
— Спасибо… — женщина еле различимо шевелит губами, глядя на Влада снизу вверх.
На его лице все та же маска, будто его мимические жесты на время замкнуло. Я понимаю, что он не собирается быть душкой, еще до того, как рот, о поцелуях которого я постоянно мечтаю, грубо произносит:
— Его могли найти не мы, а кто угодно другой. Любой дебил с нечистыми намерениями.
— Я… понимаю… — прижимая к себе ребенка, отзывается женщина.
— По-моему, вы ни хрена не понимаете, — давит на нее Градский. — Вы потеряли ребенка. Ау!
— Почему вы на меня орете?.. — выкрикивает на грани истерики. — Без вас разберусь!
— Влад… — зову тихо, обхватив ладонями его локоть. — Пошли…
Он бросает на меня быстрый взгляд, будто только что вспомнил о том, что я тоже здесь. Переведя глаза на горе-мать, бросает:
— Советую больше не терять детей.
