Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Есть кухня, диван, ванная и маленькая спальня с кроватью во всю комнату.
Эту инспекцию я провожу в молчании, бросая взгляды на Градского, который внутри осматриваться не спешит.
Ведя пальцами по столешнице разделочного острова, двигаюсь по кухне и задаю мучащий меня вопрос:
— Мне нужно отпроситься на ночь?
— Не думал, что ты до сих пор отпрашиваешься. — Влад складывает на груди руки, прислонившись плечом к стене.
— Это была шутка, Градский, — смотрю на него через комнату. — Здесь мило.
— Мило — очень нейтральное слово.
— Ладно, здесь круто.
— Не преувеличивай.
— Тогда найди свое слово.
Окинув взглядом обстановку, он сообщает:
— Мы останемся здесь на ночь.
Кусаю изнутри щеку, еще раз осматривая пространство и не останавливаясь ни на чем конкретно. Мы останемся здесь на ночь. Этого достаточно, чтобы мысли по поводу обстановки в моей голове сдохли. Все до единой.
В ладони оживает телефон, звеня рингтоном по нервам. Я вижу на дисплее имя брата и смотрю на Влада.
Я собираюсь врать не моргнув глазом и собираюсь делать это не таясь.
— Чего тебе? — проговариваю хрипло, как раз такой голос у меня обычно после сна.
— Как дела? Я все еще могу поработать таксистом, — говорит Андрей немного резко.
Удивленная этими интонациями, вру:
— Я сплю.
— Давай пообедаем. Тебе поможет теплый бульон.
Мне ничего не поможет. Со своей бедой я один на один.
— Андрей, отстань, а? — прошу его протяжно.
— Я пытаюсь о тебе заботиться, Моцарт.
— Спасибо, мне просто нужно поспать. Пока! — Сбрасываю вызов и кладу телефон на столешницу.
Все это время Влад неподвижно за мной наблюдает, приподняв уголок губ в усмешке.
— А ты отлично врешь.
— Все врут, даже я.
— Ты перевернула мой мир, — усмехается, приложив ладонь к сердцу.
Я вдруг понимаю, что прелюдия без свидания — это гребаное испытание.
Я нервничаю.
Здесь нет крадущей стеснение обстановки. Это не танцпол, где нас никто не знает. Не спальня с выключенным светом, где можно спрятаться за темнотой. И это не посиделки у камина с бокалами вина. Это голая правда, подсвеченная со всех сторон ярким дневным солнцем.
Градский проводит рукой по волосам и молчит пару секунд, после чего говорит:
— Сними футболку.
Это то ли просьба, то ли приказ.
