Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Влад усаживается на соседний шезлонг и принимается вскрывать пакеты, поставив их на землю между ног.
— Карбонара или лазанья? — Выкладывает рядом с собой ароматные коробки.
Поправив белую бейсболку, переворачиваюсь на спину и забрасываю за голову руки, топлес растягиваясь на лежаке. На мне только плавки от купальника, но данный загородный комплекс гарантирует приватность — это написано в туристическом буклете, который я нашла в доме.
— Я наполовину саксонка, — напоминаю. — Я не люблю макароны.
— А что любят саксы?
— Капусту… — хихикаю я.
Влад лениво улыбается, бросая взгляд на мою грудь поверх солнечных очков, и под этим взглядом мои соски твердеют. Моя стыдливость испарилась еще час назад. Ее смыло в канализацию вместе со вторым оргазмом. Моя распущенность и для меня открытие, включая реакции моего тела на Градского, и я принимаю их без цензуры. У меня… отличный учитель.
— Я взял два стейка с учетом того, что на вторую половину ты русская, — сообщает он.
Снова смеюсь, наслаждаясь тем, как улыбка преображает его лицо.
Мне так хорошо в это мгновение, что я боюсь дышать. На грудь давит тяжелый сапог непрошеных мыслей, но я гоню их прочь и смотрю в небо, пока улыбка не застывает, больно растягивая уголки губ.
Мы рядом. Полуголые. Болтаем глупости. Собираемся пообедать и провести вместе остаток дня и ночь. Это волнующе и похоже на сон… Не хочу просыпаться.
Выпрямившись, тяну руки к солнцу и убираю в сторону тюбик.
— Хочу искупаться. Тут ведь неопасно?"
"Повернув голову, Влад смотрит на водную гладь.
— Думаю, безопаснее только в надувном бассейне.
— Я боюсь змей. Некоторые из них умеют плавать. Ты знаешь историю о том, как в детстве мы с Андреем увидели ужа в воде?
— Наверное, это что-то душераздирающее, — улыбается Влад.
Смеюсь, бросая в него пресловутый тюбик. Градский ловит его в миллиметре от голой груди и кладет рядом с собой на лежак.
— В среднем в Москве семьдесят два солнечных дня в году, немного ультрафиолета мне не навредит.
— У тебя слишком бледная и нежная кожа, ты сгоришь. — Трет он лицо и упирает в колени локти.
— Ты обо мне заботишься. — Встаю с шезлонга и останавливаюсь напротив Влада.
