Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Дыхание частое.
— Да!
— Тогда поехали.
— Куда? — Обвожу языком влажные губы, собирая наш перемешанный после поцелуев вкус.
— Займемся твоим первым сексом. — Открыв пассажирскую дверь, толкает меня в салон.
Когда отъезжаем, мне кажется, что я вижу темный силуэт под крышей открытой стоянки, но, когда, пристегнувшись, смотрю туда опять, там никого нет.
Глава 29
Высунув руку из окна машины, ловлю пальцами теплый уличный воздух. Даже после заката он в Москве раскаленный. Последние дни в городе вообще неимоверно душно, как перед грозой или апокалипсисом.
Я не интересовалась погодой. Зачем? Сейчас в моей жизни она не имеет значения.
— Я бы неделю провела голой и за городом… — говорю, глядя на дорогу, где мелькают ночные огни и фары других машин. — Такая жара…
— Закрой окно, включу кондей, — предлагает Влад.
Смотрю на него, точно зная, что он понял, куда я клоню, но проигнорировал. Мне больно думать, что тот день больше никогда не повторится, но ведь я сейчас не думаю. Зачем? Если ему хочется бежать от моих слов, пусть убегает.
— Мне и так хорошо, а тебе?
— Мне отлично, — бросает на меня взгляд и снова смотрит на дорогу.
Машина лавирует в потоке так, что нам ни разу не приходится сбросить скорость, а когда встаем на светофоре, Влад откидывает с моей ноги платье и кладет на его место свою ладонь.
Опустив глаза, наблюдаю за тем, как его пальцы скатываются на внутреннюю поверхность бедра.
Цвет его кожи контрастирует с моей.
По ней растекается тепло. Пробирается в каждую клетку. Прелюдия уже не кажется мне крутой штукой, тем более такая бесконечно долгая.
Закрываю глаза, спрашивая:
— Так куда мы едем?
— Ко мне.
Это волнует.
Накрываю его ладонь своей, сравнивая длину наших пальцев.
Его пальцы выписывают нежные круги на моей коже, чередуя их с грубоватым сдавливанием, на что я чуть шире развожу колени. Когда дразнящего касания удостаивается кромка моих трусиков, я стряхиваю ладонь Градского со своей ноги под его кривую усмешку.
— Долго еще? — спрашиваю, ерзая на месте.
— Не-а, — отзывается он."
"Мы погружаемся в молчание, которому подпевает рев мотора, и этот рев созвучен музыке, которая пульсирует в моей крови. Рокот, от которого она бурлит! Его жилистое тело даже в одежде волнует мое. Через футболку я угадываю мышцы на его животе и плечах. Бугор его ширинки заставляет облизывать языком губы.
