Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
— Иди сюда. — Протягивает мне руку.
Просить меня дважды ни к чему.
Подойдя, становлюсь между его разведенных колен и беру запотевший бокал, который, судя по всему, у нас один на двоих. Глотаю холодное сухое вино, глядя на Градского сверху вниз.
Влад обводит языком губы и ждет, пока я допью. Когда ставлю бокал на место, его ладони забираются мне под платье и стискивают ягодицы, заставляя сделать полшага вперед — именно такое расстояние нас разделяет.
— Хочешь, чтобы я тебя вылизал? — спрашивает низким голосом.
Мое белье мокрое с тех пор, как он вошел на веранду в доме моих родителей. Я устала от его игры в прелюдию. Мысль о его языке между моих ног — будоражащая, но я все равно рычу:
— Черт, нет!
Кладу руки ему на плечи, седлая бедра в синих джинсах так быстро, будто я боюсь, что он изобретет для меня еще какую-нибудь пытку.
Дернув за край его футболки, оголяю плоский рельефный живот и тяну ее вверх.
Градский расслабленно улыбается, поднимая вверх руки.
Злюсь.
Отшвырнув футболку, провожу ногтями по его загорелой груди и набрасываюсь на губы.
Влад в ту же секунду подается вперед, сгребая ладонями мои ягодицы, и давит на них, заставляя прижаться к себе так, чтобы его пах врезался мне между ног и надавил на самые чувствительные точки.
Мой стон тонет в нашем влажном поцелуе, который вдруг становится беспорядочным, но дико правильным, потому что мы ни разу не ударяемся зубами. Я знаю его губы.
Запустив ладонь под волосы, Влад тянет мою голову назад. Выгибаю шею, и ее тут же обжигает его рот. Влажно и горячо. Грязно. Заставляя выгнуться навстречу еще сильнее.
— Еще… Вла-а-ад… Еще…
Его тело под моим ощущается так, будто в нем напряжена каждая мышца. В его руках я чувствую себя пластилиновой, потому что он слишком сильный.
— Подними руки, — слышу громкий хрип.
Когда выполняю эту команду, Градский избавляет меня от платья, отшвыривая его в сторону.
На мне нет лифчика, и сосок тут же оказывается в мучительном плену его рта и языка."
"Отдернув голову, Влад смотрит на мою грудь, будто хочет выжечь на сетчатке глаз образ моих затвердевших сосков. Снова опускает голову и бьет языком по второму соску, после чего всасывает его так, что по комнате разлетается мой вскрик.
Меня ведет. Выключает.
