В древнем сельце драконы ходили среди людей, поднимая пыль и заставляя зверей бежать по волнам радости, пронизанным яростными лаем собак. Пятнадцатилетняя девочка вглядывается в тени над деревней — сколько там драконов? Сколько всего они не заметили: ведь тринадцать пять....
На ладонях вспыхнул голубовато-белый шар света, превратился в маленького дракончика.
– Чего опять ждешь? Отпускай! Прикладывай к ране.
Я даже не спрашивала, поможет ли. Чувствовала: наше с Арием время на исходе. Дракончик расправил крылья, опустился на рану… Арий дернулся. И я уже не думала, не спрашивала, припадая к его губам. Желала если не забрать его боль, то разделить. И когда его руки меня стиснули, поняла, что мы живы. Оба.
– Тихо-тихо, мой талисман, – прошептал Арий, сжимая меня в объятиях.
А я даже не сразу поняла, что реву у него на плече, а руки дрожат, вцепившись в его плечи.
Муж подождал, когда я успокоюсь, а потом поднялся вместе со мной.
– Через год на этом же месте, – вдруг сказал Арий.
Я всхлипнула и посмотрела на Агардана. Сверкали черные глаза, развевал темные пряди ветер.
Тот не переспрашивал, не уточнял, просто кивнул и исчез в темном вихре. Какие тут могут быть договоренности? Сколько драконов и людей погибли по его вине? Это не простишь и не забудешь.
– Он не откажется от крыльев, – тихо сказал Арий. – Если готов был ради них пойти на все…
Я лишь крепче прижалась к мужу. Он, естественно, не сопротивлялся. И это снимало все тревоги.
Послышалась ругань. Я подняла голову, позволяя себе тонуть в глазах мужа.
– Мой приказ о невмешательстве перестал действовать.
Арий быстро оглянулся, посмотрел на ругающихся Фрама и Дара, на превращающихся драконов, и предложил:
– Сбежим?
– Зачем? Ты же можешь снова приказать.
– Магия вернется лишь к рассвету. Я сейчас даже не в силах превратиться в дракона, – пояснил он. – А объясняться со всеми ними…
– Арий!
– Лучше я каждый завиток на твоей руке перецелую, – поспешно заметил он, направляясь в сторону.
– Какой завиток? – удивилась я.
– Ты же теперь совсем моя, – усмехнулся он.
– Эм-м…
– Талисман, – прошептал Арий, кивком показывая на мои руки.
Я с трудом оторвалась от его потемневшего взгляда, рассматривая узор на ладони из голубых и белых линий.
– Красивый, – заметила осторожно.
– Как и ты.
Арий наклонился, наши губы почти встретились.
– У тебя такой же? – не утерпела я.
– Да.
– А зачем был нужен меч?
– Затем, что мать Агардана умерла, отдав жизнь за любимого человека, – раздался рядом голос Дара. – И сила этой любви перешла в меч.
