В древнем сельце драконы ходили среди людей, поднимая пыль и заставляя зверей бежать по волнам радости, пронизанным яростными лаем собак. Пятнадцатилетняя девочка вглядывается в тени над деревней — сколько там драконов? Сколько всего они не заметили: ведь тринадцать пять....
Я верила, взяв кольцо, что моя жизнь улучшится, но вышло только хуже.
Платье скользнуло к ногам. Арий бережно меня поднял, уложил на плащ, добавил светлячков.
Я прикусила губу, чтобы не плакать. Проклятый стыд лишал последних остатков разума. А от Ария даже не сбежишь. Во-первых, сама его в мужья выбрала, никто не принуждал. Во-вторых, где бы я ни была, Арий найдет. Дракон же… В-третьих, я – его жена. По законам любого королевства – собственность супруга. Он выкуп заплатил, обряд провел. И в-четвертых, куда я пойду?
Никогда на свете не ощущала себя столь одиноко и беспомощно, как сейчас.
Арий перевернул меня на живот, выругался сквозь зубы. Кожу охватила щекотка, которая почти сразу же превратилась в огонь. Я заставила себя не всхлипнуть. Буду терпеть. Да и что толку в словах, если муж их не слышит? И от этого бессилия хотелось взвывать еще сильнее.
Прошло безумно много времени, прежде чем Арий закончил со спиной, снова меня перевернул и, увидев слезу, что скользнула к губам, не на шутку встревожился.
– Больно? Прости. Ты сопротивляешься, поэтому сила отзывается иначе.
Он был искренен, но едва попытался прикоснуться к моей щеке, я отвернулась, чувствуя, как начинают дрожать руки.
Пытка стыдом продолжилась. И тело горело и ныло, будто на нем вспыхивали ожоги. А когда жар исчез, я в это не поверила. Заклинание, сковывающее меня, тоже пропало. Арий решил помочь подняться, но я откинула его руку.
– Элла…
Странно-то как! Единственное слово, что он произнес за последнее время, – мое имя.
Еще бы, перестать трястись, как трусливому зайцу!
– Элла…
Я не думала. Горечь и обида взяли верх. Я замахнулась и со всей силы ударила в глаз. Знаю, не по-женски. Но… В деревенских драках, которые не раз вспыхивали, я всегда поступала именно так. Там и выбора не оставалось. Либо ты костяшки пальцев в кровь сотрешь, либо станешь тем, над кем позволено издеваться. Я предпочитала первое.
Сейчас же… от этого удара сердце ухнуло вниз. Облегчение мгновенно ушло, а страх задержался, пополз по телу. Что я сотворила? Ударила мужчину. И кого? Мужа, который… который… добра желал?
Да я должна благодарить, что на меня, глупую, сил не пожалел! Раньше даже в речке вместе со всеми было не искупаться – пальцами тыкали.
Глаз мужа, так неудачно попавшийся в момент злости под мой кулак, наливался синяком. А Арий просто смотрел и молчал.
