В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Про пылкость моей натуры нам с тобой все известно, а повторять предыдущий опыт мне совсем не хотелось.
– Да брось ты, – отмахнулась бабуля, – нет смысла защищать добродетель, на которую никто не претендует. Ты распугала всех мужчин окрест себя, пресекая любые их попытки сблизиться еще на подходе. Потому и забыла, что такое отношения между мужчиной и женщиной. Забыла, что такое флиртовать, влюбляться, заниматься сексом для удовольствия. У тебя в мозгу словно какой-то ограничитель вырос, мешавший тебе жить легко и, между прочим, потакать своей страстной натуре.
– Но Матвея же он полюбил и честно в этом признался? – спросила Арина.
– Детей любить всегда проще, – вздохнув, ответила Анна Григорьевна, – тем более такого шкодника и умника, как наш Матюша.
– Ба, – восхитилась и попеняла одновременно Арина, – вот как ты умудряешься перевернуть любую проблему так, чтобы найти в ней что-то позитивное? Даже когда происходит трагедия?
– Трагедия, детка, – наставительно произнесла Анна Григорьевна, – это другое.
– Да, только почему-то не всегда к моему, – продолжала жаловаться Арина.
