В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Мама права в том, что он стал совсем закрытым и не позволяет себе сильных чувств и душевной близости, кроме самых близких людей, которых у него на сегодняшний день всего-то несколько: мама, Игорь, его сын Алешка, он же крестник Артема. Даже Женя, жена Игоря, не входит в этот круг.
Была еще Лия.
Да Лия была, и Артему даже казалось какое-то время, что он ее любил.
Они учились в одной группе в институте и дружили с того самого эпохального момента, на второй день учебы, второго же сентября, когда познакомились. А случилось это так.
И в какой-то момент трепетная нервная система байкера не выдержала, и, отказавшись полемизировать дальше, он залепил подруге оплеуху, от которой ту снесло в ближайшие кусты.
Красногорский, аккурат в этот момент, не дошедший до парочки буквально метра три, не суетясь понапрасну, сделал оставшиеся три больших шага, и, продолжая двигаться с прежней скоростью, с ходу засадил хороший такой хук не успевшему ничего сообразить мужику под челюсть.
– Ну и зачем было его убивать? – наехала тут же на него пострадавшая. – Михей, в принципе, мужик неплохой, но бывает нервным, – поясняла она недовольным тоном, как ни в чем не бывало, словно схлопотать по мордасам для нее дело привычное, эдакая утренняя разминка для тонуса.
В это время из кустов, потряхивая пострадавшей головой и проверяя челюсть на предмет сохранности, выбрался «неплохой мужик» по имени Михей.
– Он просто узнал, сколько мне на самом деле лет, и настаивает на женитьбе, – разъяснила весело девица."
"– Дура ты, Лия Батьковна, – доброжелательно пробасил мужик.
